— Элли, — произнёс он. — Что случилось?

Я убрала волосы с его лба, лаская его лицо.

— С тобой все хорошо, детка. Нам нужно выбираться отсюда, — я старалась говорить вопреки комку в горле. — Ты можешь идти?

Однако я чувствовала, как это обвивается вокруг него и меня.

Он посмотрел на меня, и свет в его глазах померк, а затем полыхнул ещё ярче.

— Элли, — я слышала в его голосе страх, но это вновь был Ревик. — Элли… что случилось? Что случилось… — он повернул голову, уставившись на мёртвое тело мальчика на ковре. Теперь маленький труп казался мне нереальным.

Я осознала, что он никогда и не был реальным.

Он был всего лишь сосудом, сломанной куклой.

Я видела, как Ревик начинает понимать, и почему-то от этого стало ещё хуже. Хуже всего, что я когда-либо видела на чьём-то лице за всю свою жизнь.

— Все хорошо, — беспомощно повторяла я. — Все хорошо.

— Элли… — ужас отразился на его лице. — Элли…

— Потом. Мы поговорим об этом потом, — я сохраняла ровный тон, потянув его за руку. — Ревик. Пожалуйста, детка. Нам нужно идти. Немедленно.

Выражение его лица дрогнуло, затем как будто… фрагментировалось.

Я наблюдала, как он пытается осознать, что он чувствует, затем оттолкнуть. Это все равно что наблюдать, как два человека — а может, даже больше — борются за одно и то же пространство.

— Какого черта происходит? — пробормотала Кэт.

Однако теперь в её голосе звучал испуг. Когда я подняла взгляд, все ещё стискивая его рубашку, она уставилась на Ревика. Я понимала, что она смотрит на него своим светом. Она находилась в Барьере, и её глаза и лицо выражали один лишь шок.

— Какого хера с ним не так? — спросила она.

Я запнулась, попытавшись заговорить, но не могла сформулировать ни единого слова.

— Это он, — сказал другой голос.

Я повернулась. В этот раз заговорила Уллиса. Она так побледнела, что я едва её узнавала. Её кожа сделалась почти серой. Она стиснула мою руку.

— Это Реви'… мальчик. Он был Реви'. Он был разделён. Как Териан.

— Да, — выдавила я. — Да… пожалуйста, не трогай его.

— Я не стану, — она сделала вдох, но на её лицо не вернулся нормальный румянец. — Элли! — Уллиса вновь стиснула мою руку, так сильно, что это причиняло боль. — D’gaos! Что нам делать?

— Что это значит? — сказал Тобиас, теперь заговорив на прекси. — Что это? — в его голосе звучала злость, но я также слышала там страх. Он таращился на светящиеся глаза Ревика. — Объясните! — потребовал он.

Уллиса все ещё смотрела на меня. Она смотрела на меня так, словно я была спасательным кругом. Словно я могла спасти их всех, а может, просто спасти Ревика.

— Он… — она сглотнула. — Кто он, Элисон?

Я подумывала не ответить, затем осознала, что это бесполезно.

— Вы уже знаете, — сказала я, сжимая его рубашку в ладони.

Я с мукой посмотрела на неё.

Увидев ужас в её глазах, я стиснула зубы от желания защитить, которое ударило по мне почти физической мощью.

Я все ещё сжимала его рубашку, когда он сел. Он посмотрел мне в лицо, и я внезапно ощутила это; я ощутила его свет. Я все ещё чувствовала его внутри, но это было совершенно иначе — настолько иначе, что мой разум опустел. Я чувствовала, что он читает меня, и моё сердце гулко колотилось в груди, отчего стало тяжело дышать.

Просто было… столько много всего.

Словно он расширился в три раза крупнее своего обычного размера.

Его недоумение никуда не делось, но теперь оно вновь изменялось. Превращалось.

— Териан, — его лицо исказилось от ярости. — Он сделал это. Бл*дь, ты соврала мне, Элли. Это он причинил тебе боль, — он стиснул зубы, и на щеке вздулся желвак. — Проклятье. Почему ты мне соврала?

— Ревик, — я потянулась к нему своим светом, стараясь успокоить, но он сердито оттолкнул меня. — Ревик, все хорошо. Ты пережил шок, тебе нужно успокоиться…

— Сколько раз? Сколько, Элли?

Я вздрогнула.

— Иисусе. Сейчас это едва ли важно, разве нет?

— Где он, бл*дь?

— Я не знаю. Правда, не знаю.

Его лицо вновь изменилось. Его глаза сделались холодными, непроницаемыми. Они напоминали глаза змеи.

Нет, подумала я. Они напоминали глаза мальчика.

— Мэйгар здесь, — сказал он.

Посмотрев на Уллису в поисках помощи, затем на Тобиаса, я осознала, что эта информация для них ничего не значила. Я посмотрела обратно на Ревика, увидела, что он изучает мой свет с открыто настороженным, злым подозрением. Я осознала, что ощущала в нем желание, но такое тёмное и извращённое, что оно уже не походило на то, что я прежде чувствовала от него или от любого другого видящего. Я даже не была уверена, что это адресовалось мне.