Вряд ли правило об уважении к старшим действует на человека привёзшего меня, как овцу на заклание. Хохот Рада действует на нервы, как и ужас на лице мужчины. Подумаешь, лопатой ударила, что такого? А ничего, что он меня сюда в багажнике привез и отдал для развлечения этому гаду?

— Вижу, Артур приехал, здорово. Где они? — переходит к сути нашего появления Рад.

— Там, — кивает мужчина на дверь, скорее всего, в подвал.

— Только после тебя, — галантно склоняется в поклоне Рад, опять издевается.

Не знаю, что он задумал, но захожу в дом, заставив пожилого мужчину отпрыгнуть от себя одним продуманным шагом в его сторону. Остаюсь стоять за порогом, не желая спускаться в подозрительный подвал. Что там говорил один из его дружков про подвал? Плохое предчувствие не покидает меня с того самого момента как я оказалась в этом городке.

— Пойдем, — подгоняет Рад с нетерпением.

Мне точно не понравится то, что я жду за той дверью. Он схватил меня за руку и потащил за собой в подвал. Пожилой мужчина только отошел от нас подальше. Открыв дверь, ведущую в подвал, сразу стало слышно странные звуки. Мы спускались по лестнице медленно, так что я успела прислушаться, а потом сообразила, что это кнут. Уж больно знакомый свист, до дрожи в коленках. Подвал был на удивление пуст и чист, только возле стенки имелась клетка, забетонированная в пол. В ней какая-то куча тряпок и большая металлическая миска. Кто в своем уме будет держать в подвале собаку? И только после этой мысли меня осенила догадка, что там держат не собаку, а волчицу. Ступив несколько шагов вглубь подвала, я увидела и саму волчицу, точнее, что от нее осталось. То существо, что жалось к земле и скулило, смотря на стоящего перед ней палача с кнутом, никак нельзя было назвать волчицей. Такое впечатление, что все это время, пока я лечилась, ее морили голодом и всецело издевались. В огромной миске даже нет еды, она перевернута и явно давно пустая. Волчица припала к земле, смотрит на своего мучителя не отрываясь. Что с ней? Напади! Напади на него, что ты делаешь? Он же забьет тебя!

— Не смотри на меня! — кричит палач, и я узнаю его голос.

Замахивается кнутом и тот со свистом ударяет совсем близко от лап волчицы, но та даже не дергается. Ее загипнотизировали, накачали чем-то? Вырываю свою руку и бегу к парню с батогом.

— Эй, Артур! — кричу, чтобы он повернулся.

Он делает это, как раз тогда, когда я, замахнувшись, переношу весь вес на правую ногу, выставленную впереди. Бью его в кадык, не в лицо, хочу, чтобы ему было больно. Замахиваюсь коленом, но меня чуть ли не раздирает лапа волчицы. И это «чуть ли» происходит потому, что Рад схватил меня за плечо и дернул на себя. Волчица рычит, защищая лежащего на полу Артура. У него нет оружия, но она все равно делает это, все равно защищает.

— Почему? — невольно вырывается у меня, когда смотрю в ее красные глаза.

— Вот нам тоже интересно, у твоей подружки такая реакция только на него. Она слушает его, как послушная собачка, что весьма необычно и интригующе. Если бы мы могли превратить всех оборотней в нечто подобное, то…

— То были бы ещё большими уродами, чем есть сейчас, что весьма сложно представить, — сжимаю руку в кулак, освобождаясь от ненужной защиты.

— Так ты знаешь почему она так себя ведет? Как я понимаю, не расскажешь, да?

Игнорирую его фразу, подняв руки, ступаю, шаг за шагом к волчице — она рычит на меня. Что-то подсказывает, что любого другого сделавшего так с Артуром она бы уже съела. Щелкает ее челюсть, она угрожает мне, говорит, чтобы не приближалась.

— Эй, все нормально. Я все понимаю, но этот человек, он поступал с тобой очень плохо.

Пытаюсь объяснить ей, но она не понимает. Рычит снова, закрывает своим телом притихшего парня. Мне казалось, Артур хороший, но теперь я все цело верю в то, что никому нельзя доверять. Ответ на то, почему волчица здесь, почему защищает его даже после ударов плетью и жизни в роли домашнего животного прост. А ведь прошло столько месяцев, я знаю только одну волчицу, посмевшую загадать подобную глупость, как вторую половинку. Знаю только одну волчицу, которая бы бросилась меня защищать. Почему я не поняла кто она раньше?

— Тася, — шепчучу, не веря, что моя волчица все это время была так близко.

Забываю, что передо мной зверь, забываю о том, что она защищает того, с кем ее связало, причем от меня. Забываю даже о Раде и бросаюсь на ее пушистую шею, обнимаю, плачу и смеюсь. Она замирает, как будто не знает, как ей действовать. Пытаюсь заглянуть в красные глаза, но она уклоняется. Почему она не превращается в человека, старается держаться от меня подальше? Я же просто хотела защитить ее, от этого гада.

— Что она делает здесь? — слышу злой голос Артура.

— Твоя собака притащила ее нам, грех было от нее отказываться, — разговаривают они так, как будто нас и нет здесь. — Я так понимаю, вы знакомы?

— Тась, как ты? Что они с тобой сделали? — по щекам текут слёзы, смахиваю их рукой.

Она не отвечает и все так же стоит неподвижно, пока подонок, посмевший держать ее в клетке поднимается.

— Ты, — резко хватаю его под рык Таси, — что ты с ней сделал, ублюдок?!

Моей угрозой — кулаком, как-то он не пронялся, просто оттолкнул от себя.

— С ней? А что я мог сделать с этой тварью, после того как она напала на меня?! Радуйся, что она хотя бы жива!

— Тварью?! Тася не тварь!

— А кто? — наигранно удивляется, хотя на самом деле заводится.

— Девушка, красивая между прочим, а ты ее на цепь и выгуливать под присмотром? Кнутом бил?! Ты вообще нормальный, так с чувствами девушки играть? — кричу на него, так и хочется выбить ему все белоснежные зубы.

А я его ещё другом считала, а он охотник…

— Какое еще «выгуливать»? — переспрашивает Артур, а затем кричит куда-то наверх, — Отец, ты ее выводил их дома?