Мы пошли к лестнице, я молчала, а она все расхваливала мою весьма убогую внешность. Какая красота? У меня под одеждой спортивные бинты всю грудь перевязывают, ибо ребра не до конца восстановились, как и спина, рука в гипсе, да вообще нет и десяти сантиметров на моей коже, где бы не было шрама или следа от царапины. Синяки последние с шеи только недавно сошли, а они мне нравились, напоминали, что этот черноглазый со мной сделал. Напоминаю себе об этом, потому как меня ждет весьма неприятная встреча.

Вчера я имела глупость, или же счастье спросить — зачем мы готовили всё то печенье, и только тогда я заметила, что уже конец мая, и сегодня в местной школе выпускной. Празднуют его своеобразно, всем городком, на большом гулянии. В этот же день обычно ещё приезжают студенты с учебы, и гуляют до утра. Сомнительная традиция, поскольку вряд ли каждый школьник мечтает встречать рассвет с пьяными в драбадан родителеми. Тем не менее, я уже поинтересовалась и тут же поняла, что они только и ждали этого вопроса.

Бабуля на пару с Радом рассказали мне удивительные и явно выдуманные традиции, затем очень плавно подошли к тому, чтобы предложить мне тоже сходить на этот праздник. Причем не одной, а с вездесущим Радом, как бабка выразилась «для безопасности». Если учитывать какую безопасность предоставлял этот субъект для меня в прошлый раз, то желания гулять с ним у меня не возникло. Своеобразная защита: стоять на месте и не реагировать на действия доктора в мой адрес и то, что он со мной делал, а потом так же бездействовать когда я дала Андрею сдачи и переключилась на него самого. Так сказать, добралась по живой очереди.

О как Рад оделся: кожаная куртка, черная футболка с черепом, черные джинсы и синие кроссовки. Такой себе плохой мальчик в чистом виде, на ум приходит ассоциация с Каем и его любовью к белому цвету. Это он под хорошего парня тогда косит? Ну-ну, кто ему поверит-то, такому белому и пушистому. Как там вообще они все поживают? Брат, мама, папа? Злятся на меня? Все ещё ненавидят?

— Ты чего, дочка? — толкает в плечо бабка и я злюсь, скрывая лицо за улыбкой.

Мне так надоело бежать от их гнева, я хочу домой, хочу поговорить с родителями спокойно. Этим я даже имени своего не сказала, вот и называют меня как хотят, даже дочкой. Мотаю головой, мол, нормально все. Спустилась с лестницы и здесь вот ждет меня мой черный принц, да ещё и с букетом красных гвоздик. Не люблю гвоздики, но с фальшивой улыбкой принимаю сей веник и благодушно ставлю в вазу, чтобы не таскать его с собой.

— Идите, дети мои! Погуляйте, — говорит бабулька, выпроваживая нас за дверь.

У меня складывается стойкое ощущение неправильности, такое впечатление, что меня, внучку нерадивую, бабушка на свидание с хорошим мальчиком отправляет. Тот даже за руку попытался взять, когда в темноте не разобрала ступеньку и чуть не упала. Но не тут-то было, шиш ему! Руку из клешней вырвала и подальше отошла, без намека на близость, даже сделал вид что обиделся.

Ага, знаю я тебя, душишь ты знатно, нечего здесь мне лапшу на уши вешать в стиле влюбленного героя. Я не настолько тупая, чтобы с человеком, который меня душил, я еще за ручку держалась…

Мать моя женщина! Чуть не начала материться снова, сдержалась и только схватилась за голову. А я ведь уже подобное делала, с одним надоедливым блондином, да что там подобное, там и похуже было. Похоже, я и правда доверчивая, на что и надеются эти охотники, играя со мной в такие игры. Меня приучили к вежливости и уважению, я не могу приставить нож к горлу бабки и потребовать, чтобы меня отпустили, хотя бы, потому что есть у меня подозрение, что у них и снайпер есть в наличии. Не могу соблазнить того же доктора, чтобы он сам меня под каким-то предлогом вывез отсюда, это ведь легко — манипулировать мужчинами. Но все равно не могу опуститься так низко, даже сейчас чувствую себя гадко, играя по их правилам, строя из себя простушку, которой я, по сути, и являюсь.

— Что случилось? — спрашивает Рад, останавливаясь рядом.

— Зуб болит, — без зазрения совести вру.

— Пойдем, там всё веселье, — подталкивает он меня к небольшой площади где собрались, наверное, почти весь агрогородок.

Посчитала сколько в этой толпе людей и решила напиться, потом передумала, вдруг что сболтну. Даже если я убегу, что оборотням делать со всей этой армией? Я же думала городок маленький, от силы человек сто наберется, а их здесь под тысячу, судя по толпе.

Столы, укрытые скатертями, на них разная еда, сладости, газировки и другие вкусности, но алкоголя не видно. Каждый берет что хочет, женщины старше возрастом подносят ещё еды. На площади небольшая открытая сцена, на ней что-то громко кричит ведущий в ярком желтом костюме. Самые маленькие дети тоже здесь, на детской площадке с родителями и десятком клоунов и героев из мультфильмов. Как-то я не рассчитывала на подобный размах события, идти в эту потенциально опасную для меня толпу не хочу. Стою на дорожке и переступаю с ноги на ногу.

— Пойдем? — Рад улыбается, не люблю эту улыбку лживую.

Мотаю головой, просто чувствую, что мне здесь не место. Знаю, что они что-то придумали, вот только никак не могу понять, что.

— Пойдем, — повторяет он и делает медленную попытку взять меня за руку.

Шарахаюсь от него назад, вижу, как напряжены его скулы и понимаю, что зол. Это чувство и липкий страх заставляют нервно глотнуть, но тут же беру себя в руки. Туплю взгляд, прячу эмоции за лживой улыбкой.

— Может, просто погуляем? Там, где людей поменьше, — предлагаю, не смотря ему в глаза.