«Ребят, вы где пропали? Даш, ладно Белый трубу отключил, но ты то о родных помнишь? Мы же волнуемся, твои вообще места себе не находят.» — это сообщение уже без картинок, явно написанное на нервах, дата позавчерашняя.

Вспоминаю о родителях, о последнем разговоре и становится отвратительно стыдно. Учитывая в каком свете показал Кай, неудивительно что они там все на нервах уже. Надо было им хотя бы сообщение написать, волнуются же.

«Я говорил с батей, знаю, вряд ли сообщение прочитаете, но… Я на вашей стороне, что бы там не было. Кай, брат, не забывай меня, я тебя тоже никогда не забуду. Береги ее.» — это сообщение с сегодняшней датой, но написанное в три часа утра.

Я могу преувеличивать, но это прощальное сообщение. Мне становиться не по себе от этой мысли, потому решаюсь спросить в него.

— Что это? — поворачиваю экран мобильного телефона к нему, так что бы мог прочитать переписку.

Он смотрит туда, но не долго, на столько времени, что бы хватило прочитать, но не ответить на мой вопрос. Отворачивается, чтобы пойти за другими пакетами мимо меня, словно молчание спасет его от ответа на мои вопросы.

— Почему он прощается? — спрашиваю снова, в этот раз слезая с тумбы и преграждая ему путь к холодильнику.

Если сопоставить это странное последнее сообщение, поведения Кая, увиливание от тем связанным с будущем, но главное того, что было в сумке… Бросаю телефон на стол и достаю со шкафа сумку, чуть не сорвав спину при этом.

— Что это? Что это такое? — поднимаю один из золотых слитков и ставлю его на стол, потому что поднять всю сумку слишком тяжело.

— Разве не понятно? Это золото, деньги в самой твердой валюте, — холодно и слегка надменно отвечает, взглянув на меня только мельком.

Открывает холодильник и с полки берет банку пива и опираясь боком на трубку, смотря мне в глаза отпивает. Я вижу в его глазах вызов, так же ясно, как и понимаю, что это просто способ не отвечать мне.

Слабак, ему куда проще сделать мне больно так, чем просто поговорить. На глаза снова наворачиваются слёзы, я понимаю, что и зачем, но не хочу пока это даже принимать. Поджав губы достаю с сумки стопку паспортов и документов и бросаю их в него, словно мусор.

— А это тогда что? — кричу, потому что это проще чем снова расплакаться. — Зачем все эти документы?

Зачем паспорта разных стран с разными именами, но с нашими фотографиями. Зачем все это?

Бумажки падают на пол еле достигнув цели. Тяжело дышу, чувствуя ломоту во всем теле, кажется оно раньше приняло ответ, чем я сама.

— Довольна? — вместо ответа спрашивает холодно, заставляя понять, что это конец моего хеппи-энда.

Опускаю взгляд, хотя хочется смотреть в эти холодные глаза, чтобы выдел, насколько сильно сделал мне больно, но именно поэтому и не могу этого сделать. Слишком боюсь, что ему не будет больно, или наоборот, что от его боли будет хуже. Я не слабая, выдержу, весь этот разговор выдержу, мы выдержим. Ведь так? Это «мы» останется что бы он не сделал?

Пытаюсь дотронуться до его руки на столешнице, но он убирает ее, отходит к пакетам, словно они важнее того что на самом деле происходит здесь. Сжимаю руки с такой силой, что ногти впиваются в кожу до крови.

— Деньги, документы, прощальные сообщения… Кай, мы просто сбегаем, да? — как бы не старалась, в моем голосе не пропадает укор.

Не отвечает, пока, перебрав пакеты, выбирает с них несколько и ставит их на тумбу рядом с мобильным телефоном.

— Здесь одежда, самолёт через три часа, так что у тебя есть час, чтобы привести себя в порядок и свыкнуться с этой мыслю.

Меня бесит, когда он так делает, злит, что продолжаю его оправдывать. У нас не будут такие отношения, я не буду под него все время подстраиваться!

— С какой мыслю я должна смериться? С тем что ты все решил за меня? СНОВА! Или с тем что хочешь бросить наши родных в такой сложной ситуации?

«О нет, не делай так, не смотри на меня так!» — хочу закричать, но только отворачиваюсь. Его маска трещит по швам, судя по тому взгляду, что заставил меня в мгновение ока остыть и растерять весь свой пыл.

— Нам нужно уехать, чем быстрее, тем лучше, — достает с внутреннего кармана билеты на самолёт и кладет их на стол перед мной.

Он знал, что я найду эту чертову сумку. Знал, что пойму зачем на самом деле поехали в столицу, но все равно позволил мне прожить эти несколько дней в неведенье. Чувствую себя обманутой и растоптанной, но хуже всего от того что снова.

— Зачем? Зачем нам уезжать? С охотниками все так плохо? — пытаюсь вынудить с него хоть что-то.

— Даш, иди оденься, а я пока здесь уберу все, — вместо того что бы ответить, он нагибается что бы собрать бумажки.