Женщина опасливо глянула на мужа. Печкин угрюмо ковырял ранку на ладони, ожидая ответа жены.

— Дык это… Ты и не звал. — Потом спохватилась, и добавила: — И вообще, я Володечку с детства любила! Не сразу только поняла, дура была!

— А, ну да. Совет вам да любовь, — бесцветно сказал Вася и ушёл.

— Чего это с ним?

— В лесу побывал, — заявил председатель, — поняли теперь? Колдовство, не колдовство, а ходить туда не надо. Крышу сносит.

— Так а что там было-то? — Вновь стали выпытывать красносельцы.

— Подождите! — Вскричала вконец разволновавшаяся Татьяна. — Максим где?!

— Да вон он. — Махнула рукой баба Лена. — Идёт.

Максим уже отошёл от леса на достаточное расстояние. Ни паники председателя, ни опущенной головы и медлительности Фокина не наблюдалось.

Таня почувствовала, как с души свалился камень. Наплевав на конспирацию, она побежала навстречу. Максим заметил, помахал рукой и остановился. Подбежав к любимому человеку, фельдшерица бросилась к нему в объятия.

— Видали? Наконец-то по углам прятаться перестанут, — удовлетворённо сказала Екатерина Семёновна, но потом тряхнула головой: — тьфу, не о том сейчас речь! Игнатьич, рассказывай!

— Чёрт там. — Сдался руководитель совхоза. Кто-то ахнул. — И чёрти что творится. Еле ноги унёс. Так что поставим шлагбаум на дорогу, чтобы не ездили всякие. И понатыкаем вокруг леса табличек про радиацию.

Таблички эти остались ещё со времён чернобыльской катастрофы, когда местность вокруг была заражённой. Последние десять лет территория красносельского сельсовета и его окрестности считались «чистыми», но хозяйственный Игнатьевич запрещающие и предупреждающие знаки сохранил. Не все, конечно — большую часть забрали те, в чьи обязанности это входило, но штук пятнадцать лежало на складе.

— Игнатьевич, так объедут ведь шлагбаум-то, по полю. Надо забор делать.

— Денег нет, заборами разбрасываться. И так пойдёт.

— Погоди, Сергей Игнатьевич. — Встрепенулся Печкин. — Надо же сообщить, куда следует. Вот они пусть забором и обносят.

— Я тебе сообщу! — Всё-таки сорвался председатель. — Я тебе щас так сообщу!

— А что не так-то? — Обиделся мужик.

Подошли Максим и Таня. Внимание людей переключилось на них. Узнав, что деревенские уже в курсе и даже вполне спокойно восприняли информацию о чертовщине, Бондаренко расслабился. От подробностей уклонился, лишь подтвердил, что в Лесу чёрт и что там опасно.

Говорил он спокойно и ровно, чем вызвал к себе невиданное ранее уважение, и на фоне нервного Игнатьевича и депрессивного Лупатого выглядел просто героем. Таня молчала, слегка обидевшись — Макс ничего ей пока не рассказал и всю дорогу до околицы отмахивался: «Потом, потом».

— Игнатьич. — Печкин понял, что от биолога ничего толкового не добьёшься, поэтому вернул разговор в первоначальное русло. — Надо всё ж таки позвонить.

— Нельзя сообщать. Подумайте сами. — Подала из толпы голос Ира, дочка Марушкиных. До этого девчонка молчала и внимательно всех слушала. — Приедут. Начнут всех допрашивать. Штрафовать. Увольнять. В сумасшедший дом всех нас отправят. И штрафы навешают.

— Какой сумасшедший дом, малая! — Покрутил пальцем у виска Печкин. — Да любой проверяющий зайдёт в наш Лес и враз во всё поверит!

— Тогда другой вариант. Эвакуация. Штрафы. Дезинфекция. Карантин. Медосмотры. И опять — штрафы, допросы.

С каждым словом люди всё меньше хотели вовлекать в свои проблемы кого-то со стороны.

— Вот, дитё дурное, а лучше всех вас понимает! — Благодарно посмотрел председатель на школьницу. Сам бы он не смог придумать лучшего объяснения, почему ему хочется, чтобы о проблеме вышестоящее начальство и соответствующие органы узнали как можно позже. — Ты, девка, в Сельхозакадемию поступать не собираешься? Нам в колхозе такие умные нужны.

Марушкина вежливо улыбнулась и промолчала.

Макс удивлённо смотрел на ученицу. Недалёкая, не обременённая интеллектом девчонка парой фраз повернула мысли целой толпы в нужную сторону. Конечно, она последние полгода училась хорошо и глупостями не занималась, но такие способности к манипуляции людьми не появляются с бухты-барахты.

— Лады, ты ничего не сообщаешь, и мы трындеть не будем.

Печкина поддержали всеобщим гулом — да, мол, болтать не будем, оно нам не надо, и вообще, не такие тайны всей деревней хоронили. А тракторист не унимался:

— Но ведь есть одна закавыка. У нас тут осины росли. Как мы это объясним, если что?

— Как-как. — Достал телефон председатель, собираясь звонить секретарше, чтобы распорядиться насчёт табличек. — У нас в документах на балансе сельсовета значится береговая лесопосадка площадью один гектар. Разумеете? Лесопосадка! Какие именно деревья в ней растут, не указано. У нас там сейчас что?

Люди, повинуясь взмаху руки, уставились на Лес, который в этот момент в очередной раз скрылся за лиловой дымкой.