У всех есть хобби. Увлечения свекрови Анюту никогда не интересовали. Хочется провожать в последний путь всех подряд — почему нет? Может, у неё сердце очень жалостливое. Хотя вдруг это то, о чём говорила нечисть?

Но это всё сейчас неважно. Главное — несколько часов Анна будет предоставлена самой себе. «Рыбаки» решительно заявили, что до заката их ждать не стоит, да и похороны дело не десяти минут.

— Анечка, я ухожу. — Свекровь спустилась и стала одеваться. — Ты точно не обижаешься, что мы тебя бросили?

— Глупости какие. Идите, ни о чём не волнуйтесь.

Едва за Елизаветой закрылась дверь, Анюта рысью взбежала наверх и уткнулась в запертую дверь.

«Что же делать?» — Взламывать замок в планы не входило.

Без толку потоптавшись под дверью пару минут, Добрынина во весь голос закричала:

— Якуб! Господин домовой!

— Здравствуй, спадарыня Анна. Звала?

— Якубушка, не мог бы ты открыть эту дверь?

— Конечно. — Якуб прошёл сквозь стену. Щёлкнул замок. — Проходи.

— Ты со мной не побудешь?

Коротышка испуганно замахал руками.

— Нет, конечно! Я не могу вмешиваться, хватит того, что дверь открыл. Микроволновку, опять же, отмыть надо — все боковые стенки непонятно чем заляпаны. Как-нибудь сама. Но, если что, зови. Я здесь.

— А Леся? Не поможет?

— Не думаю, что она сможет предложить адекватную помощь. Хотя, в таком деле… Погоди.

Домовой исчез. Аня и моргнуть не успела, как Якуб вернулся, держа за руку кикимору. При дневном свете существо выглядело ещё уродливей, чем ночью. Кикимора лениво жевала жвачку.

— Ну? — Вальяжно спросила она.

— Лесечка, душечка, хоть раз сделай доброе дело. А я занят. — С этими словами нечистик исчез.

— Это не доброе дело. — Торопливо сказала Анюта. Она уже в общих чертах понимала, что такое кикимора. — Наоборот. Надо в вещах пошарить.

Бородавка на подбородке стала ярко-красной, губы затряслись:

— Ты что, это самое? Решилась?

— Ага.

— Так это, я, конечно, помогу! — Леся возбудилась и радостно забегала по комнате, потом рывком открыла шкаф. — Вот, вот эта сумка!

Три чемодана лежали на дне гардероба. Один из них кикимора, воинственно пыхтя, вытащила наружу. Он оказался закрыт с помощью примитивного кодового замка.

— Открывай!

— Не спеши. Надо пароль подобрать.

Леся поскучнела. Она села на подоконник и стала терпеливо ждать, пока Аня подберёт комбинацию цифр.

Всё оказалось достаточно просто. Перепробовав несколько вариантов, Анюта нашла подходящий — день рождения Григория. Леся вытащила жвачку изо рта, повертела её перед носом и приклеила к оконной раме.

Чемодан был практически пуст. Неудивительно — вся одежда висела в шкафу. Аню кольнул стыд — она сама даже не попыталась вытащить и разложить по полкам вещи.

На дне чемодана болтался одинокий фотоаппарат.

— Больше здесь ничего нет. — Удивлённо пожала плечами Анюта.

— Это оно. — Дрожащим голосом сказала кикимора. — Не представляю, как ты можешь держать эту гадость в руках.

Аня ничего странного или противного не чувствовала. Обычная цифровая камера, свекровь снимала с её помощью семейный отпуск.

Карта памяти была почти заполнена. Равнодушно Анюта листала снимки и видео — вот они на горке, вот в магазине, а вот Аня собственной персоной спит в машине, закрыв глаза шарфом. Ничего необычного.

— Надо сначала пролистать, задом наперёд долго. — Аня переключилась на первый снимок.

Это было очень странное фото. Понять, что на нём изображено, оказалось достаточно сложно. Какие-то верёвки, чья-то нога, непонятное тряпьё. Добрынина стала листать файлы более внимательно. И чем больше она смотрела, тем страшнее ей становилось.

Неизвестная обнажённая женщина, возраст которой определить невозможно. Тело — кровавое месиво. Волосы грязные, спутанные в гигантский колтун. Лежит на железной облупленной кровати. Руки привязаны к металлическому изголовью.

Вот она же — лицо крупным планом. В глазах застыл ужас, губы разбиты в кашу.

Аня отшвырнула фотоаппарат. Почему-то стало очень холодно.

— Что там? — Кикимора с любопытством вытянула шею.

— Гадость какая-то. Да ты сама иди, посмотри.

— Не хочется.