— А как же рассказы о том, что нечисть плохая и верить ей нельзя?

— Думаешь, мы так уж сильно от людей отличаемся? Среди вас ведь есть хорошие и плохие, почему думаешь, что у нас по-другому?

Аня не нашлась, что ответить.

— Может, всё-таки чайку? Я на травах заварил.

— А давай. — Анюте совершенно не хотелось возвращаться под бок к нелюбимому мужу.

Чай оказался изумительным. Диван был удобным, Якуб — приятным в беседе. Добрынина расслабилась впервые за последние дни.

— А скажи-ка, Якубчик, почему ты какой-то не такой?

— В смысле?

— Ну, где лапти, где рубаха самотканая?

Домовой захихикал:

— Когда люди носили лапти и суконные штаны, и нам приходилось. А сейчас-то другая мода. Мы, как вы. Я и в технике вашей быстро разобрался, за пару дней всего.

— Как пару дней? Я думала, вы здесь всегда были.

Якуб отхлебнул из чашки и зажмурился от удовольствия.

— Так-то оно так, всегда, но несколько десятков лет назад что-то случилось — не знает никто, что именно. В Вырай стало не попасть.

Рассказ прервало знакомое пиликанье.

— Ой, спадарыня Анна, прошу прощения. — Якуб подхватился и подбежал к дальнему углу, в котором стоял компьютер. Аня его сначала даже и не заметила, настолько привычным глазу был этот предмет интерьера.

— Замечательная вещь интернет! Раньше, чтобы пообщаться с домовыми из других домов, приходилось на тот свет отправляться. А сейчас сообщение в соцсеть пришло, и все новости знаешь.

Якуб, довольный, вернулся в кресло.

— Так о чём это я? А, да. Как закрылся Вырай, стала исчезать и сила, которая нас поддерживает. Мы стали слабеть. Много кто погиб, но я и Леся, например, вовремя поняли, что нужно делать. Можно сказать, впали в спячку до новых времён. И вот, дождались.

Анюта слушала говорливого домового внимательно. Всё это было так интересно, необычно. Внезапно ей в голову пришла страшная мысль. Она осторожно поставила чашку на пол и дрожащим голосом спросила:

— А зачем ты мне всё это рассказываешь? Не потому ли, что после того, как я сделаю то, что вы просите, я умру?

Якуб весело засмеялся.

— Спадарыня Анна, ты фантазёрка! Не будем мы тебя убивать. Я вообще вред человеку причинить не могу — не в моей природе. Скучно мне, понимаешь? Хочется поговорить с кем-то, кроме шишиморы. С хозяевами общаться запрещено, только в случае крайней необходимости. А ты уедешь скоро, и даже если расскажешь про чаепитие у домового, тебе никто не поверит.

Ещё долго они сидели, разговаривали, но потом Якуб спохватился и отправил Анну спать.

— Скоро утро. Когда заснёшь, я время для тебя немного передвину назад, на пару часиков. Чтобы смогла выспаться.

— Ты и такое можешь? — Аня чувствовала себя под лёгким хмельком. Видимо, травяной чай содержал в себе небольшую долю алкоголя.

— Я и не такое могу, — важно надулся домовой, — но тебе этого знать не стоит.

— Тогда пока. Открывай дверь. — Махнула рукой Добрынина.

Часы в гостиной показывали полпятого утра.

«Надеюсь, он перемотает назад часов десять. В последнее время совершенно не высыпаюсь». Женщина легко взбежала по лестнице и поспешила в номер.

Всё разрешилось само собой. Мужчины ушли на реку сразу после завтрака, а Елизавета Фёдоровна, помявшись, предложила сходить на похороны.

— Зачем? — Удивилась Анюта.

— Понимаешь, деточка, я врач. Это деревня, медиков тут, скорее всего, нет. Вдруг кому-нибудь станет плохо во время церемонии? Помогу, чем смогу.

Аня хотела возразить, что на кладбище вряд ли кто-то будет рожать, но вспомнила о своём деле.

— Конечно, идите. Но я не могу — угнетают подобные мероприятия. Ладно бы, кто-то из знакомых умер, или, не дай бог, близкий человек — тогда даже не обсуждается. А этого паренька я в глаза не видела. Жалко мальчика, что говорить. Но идти на его погребение? Уж простите, Елизавета Фёдоровна, это без меня.

— Понимаю. Естественно, ты такая молодая, такая счастливая, всё впереди. И правильно. Одна схожу.

Елизавета решительно направилась в свою комнату, но на полпути остановилась:

— А ты не заскучаешь?

— Нет, что вы. Я маникюр обновлю. Найду, чем заняться.

— Молодец. Красота женщины в её собственных руках. — Свекровь ушла.

Аня вдруг подумала, что желание сходить на местный погост вызвано отнюдь не человеколюбием. Раньше она бы и не задумалась над этим, но после разговора с местной нечистью стала сопоставлять факты.

Елизавета Фёдоровна посещала похороны друзей, приятелей, родственников друзей и приятелей, знакомых и малознакомых людей с завидным упорством. Не упускала случая поприсутствовать на прощании со звёздами театра и кино, с писателями и журналистами. Она приносила домой «сувениры» — искусственные цветы с венков, ленточки с надписью «помним, скорбим», платочки, которыми утирали слёзы безутешные близкие. Всё это бережно хранилось, периодически доставалось и рассматривалось. Свекровь тихо плакала, потом убирала всё назад, в коробку, и прятала глубоко в шкаф.