Я иду в прихожую, забираю наши сумки, на улице забрасываю их в багажник своего «Ленд Крузера».

— Нет, малышка, ты сядешь назад, - останавливаю ее попытки забраться на соседнее сиденье.

Она поворачивается, покорно тянет к самому моему носу скрещенные запястья и говорит:

— Тогда свяжи меня, если боишься, что я буду посягать на твою территорию, но, пожалуйста, не отправляй в ссылку.

— В ссылку? – Почему-то чувствую себя тугодумом.

— С габаритами твоей машины, заднее сиденье – это же почти Сибирь, - поясняет свою мысль.

Я сдаюсь.

Вообще я рассчитывал на то, что за два часа пути – дороги за ночь все-таки замело – Туман даст мне целую кучу поводов «увидеть» и ее реальный возраст, и просто отодвинуть назад мысли о симпатичном личике-сердечком. На самом деле произвести приятное впечатление женщине почти так же легко, как и его испортить. Со мной такое бывало: с виду вроде раскованная умная красотка, но тридцать минут разговора – и, вуаля, она уже скучная женщина с кучей комплексов и полной головой какой-то надуманно фигни о том, что каждый мужчина ей по определению что-то должен.

С маленькой студенткой, думал я, все быстро встанет на свои места.

Ну, я ошибся.

Туман как-то незаметно втягивает меня в повседневный разговор: рассказывает, что занимается фигурным катанием и сейчас готовится к региональным соревнованиям, и это явно много для нее значит, потому что впервые на ее лице появляется тревога и сосредоточенность. Потом мы пьем кофе и трескаем отбивные, потом обсуждаем хоррорный сериал, который я все никак не могу досмотреть, и она тут же придумывает целую кучу «спойлеров». Потом интересуется моим «железом» и даже не кривит нос, пока я рассказываю о том, что такое кроссфит.

А потом Таня незаметно засыпает, и я немного повышаю температуру в салоне.

Ну и что мне с тобой делать, чудо?

Когда въезжаем в город, приходится ее разбудить, чтобы спросить адрес. Туман сонно потирает глаза, говорит, куда ее отвезти и становится странно молчаливой. Я пару раз украдкой поглядываю в ее сторону, но она только сосредоточенно смотрит прямо перед собой.

За следующим поворотом – «пробка». Неистребимые «прелести» столичной жизни, и ни новогодние праздники, ни выходные им не помеха.

Пару минут сидим молча, в окружении каких-то рождественских песен местной радиостанции. Я закуриваю и приоткрываю окно, чтобы не дымить в салон, мысленно прокручиваю в голове план дел на сегодня. И не успеваю среагировать, когда Туман вздыхает, отстегивает ремень безопасности и ловко, почти мгновенно, перебирается мне на колени, усаживаясь сверху, словно на любимую лошадку.

Если поерзает еще немного, мое терпение лопнет.

— Ты очень красивый когда куришь, - говорит честно и смело, блестящими глазами рассматривая мои губы.

Выпускаю дым в окно, жду, что будет дальше. Меня не нужно покорять, я и так, кажется, довольно сильно заинтересован, и если бы она была постарше, то инициатива была бы полностью в моих руках. Но есть что-то подкупающее в том, как бесхитростно она заявляет на меня свои права. Со мной такое впервые.

— Я не хочу, чтобы все закончилось, - серьезно говорит она.
– Но у меня кончились приличные варианты, как еще это показать.

— Остались неприличные? – подшучиваю я, и Туман снова очень серьезно кивает. – Сколько будет, если от тридцати двух отнять восемнадцать?

— Девятнадцать, - поправляет малышка. – Тринадцать.

— Тринадцать лет, чудо, это много, - говорю я, сам не замечая, как свободной рукой поглаживаю ее по симпатичному изгибу от талии до бедра.

Я люблю женщин с хорошей задницей, когда есть за что схватиться, люблю, когда у женщины крепкая большая грудь и когда она высокая, чтобы не скручиваться в постели в морской узел. В общем, Туман – это концентрация всего, что я не люблю. Но она меня возбуждает. Даже сейчас.

— Но я правда… не хочу… - Она глубоко дышит, комкает в кулаках рубашку у меня на плечах. – Подскажи мне.

— Брысь с моих колен, Туман.

Сейчас я зарабатываю индульгенцию всем своим прошлым и будущим грехам, потому что не втягиваю малышку в отношения, которых она просто не выдержит. Жду, пока она переберется обратно на сиденье, сам застегиваю ремень безопасности и мы, наконец, трогаемся с места.

До дома ее бабушки не обмениваемся ни парой слов. Она смотрит в окно и теребит края рукавов. Я притормаживаю у нужного подъезда, но не глушу мотор. Выхожу, чтобы забрать из багажника ее сумку, но Туман тоже вышла из салона и когда я передаю ей вещи, открыто мне улыбается. Не искренне, хоть очень старается.