Он понял молчаливый вопрос без слов, смутился ещё больше:

– Я хотел сделать перерыв в работе, а тут передали, что вы подымаетесь, вот я и решил угостить вас кофие, - и уже почти шёпотом, - конфискованное у контрабандистов, отличное качество.

– Мне не требуется допинг, своей энергии хватает, - отказалась я от бодрящего напитка. Майр ощутимо расстроился, но перечить не стал, а налил в чистый стакан воды и убрал одну чашку с кофием.

Взял исписанные бумаги в руки и начал зачитывать мои же показания: пришла, увидела, сбегала за стражей, была свидетельницей и прочее . Я все подтвердила и поставила свою подпись на каждой странице. Так же соглашаясь, в случае поимки преступников выступать против них в суде, так как кроме Лорана, который молчит из-за страха за свою жизнь, я единственная, кто видел их лица.

Было очевидно, что Майру приятно моё общество, но больше поводов держать меня в Управе не было и он, подскочив, помог мне подняться из кресла. Я не уверена, знает ли Майр о моем аристократическом прошлом, но вёл он себя со мной, как с леди.

Напрямую спрашивать было неудобно, так что оставалось строить догадки.

В трактире меня уже ждало поручение дяди зайти к нему в кабинет, когда я приду. Но в начале я забежала к тёте - поцеловала её, выслушала горестные причитания о том, что я совсем исхудала и опять пропустила обед, потом в свою комнату - переодеться. В бордовые покои уже перенесли все мои немногочисленные вещи.

И только потом с тетиной булочкой в руке - к дяде в кабинет.

Дядя был мрачен, он сидел за своим массивным столом, обхватив голову руками.

– Дядя, я здесь, - подала я голос.

Дядя Наид вздрогнул, поднял лицо и улыбнулся:

– Фаечка, что-то ты совсем перестала готовить мне завтраки, а я все жду.

Я чуть булочкой не подавилась:

– Дядюшка, я хочу, чтобы вы ещё пожили на этом свете. Подучусь немного и приготовлю вам пищу, а пока, извините, перерыв. Тем более тут такие дела творятся.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить, -дядя встал из-за стола, обогнул его и отодвинув кресло, помог мне присесть. Его тон совершенно не располагал к шуткам.

– Фая, - подбирая слова, начал говорить дядя, - король высказал своё высочайшее повеление, - он помолчал, - ты должна в течении года выйти замуж за лорда - наместника своего имущества. Или лишишься его навсегда, а так же и возможности передавать титул своим детям.

Я с готовностью заговорила:

– Дядя, я не хочу выходить замуж по указке короля, мне очень жаль, что я не могу гордо нести свой титул, но если таковы высочайшие условия, пусть простит меня отец, я останусь Фаей Акимской.

Дядя тяжело вздохнул:

– Дорогая, это ещё не все, что тебе нужно знать. В случае твоего отказа от замужества под опалу попадаем и мы, как ближайшие родственники. Но я не вправе тебя неволить. Мы можем переехать из Иолании. Ты это все, что у нас есть, наша дочь, которую мы вымолили. И я приму любой твой выбор.

– Кто жених?

– Король предпочёл скрыть его личность.

Я скривилась, видимо, чтобы не сбежала раньше времени.

– Тетя знает?
– в голове стоял полный сумбур.

– Да, и она полностью со мной согласна. Король дал тебе неделю на раздумье. Потом требуется отправить ответ с посыльным или лично.

– Я дам ответ раньше, - я словно замороженная вышла из кабинета и только в своих апартаментах дала волю слезам.

Мне хватило четверти часа, чтобы выплакать свою злость, ещё полчаса на то, чтобы привести себя в порядок и, наконец, я была в состоянии подумать о вставшей передо мной проблеме.

В первую очередь принять решение будет непросто. При моем отказе дядя приравнивался к близкому родственнику изменника и к нему применялись соответствующие меры: необходимость выплатить огромный штраф в казну королевства. Если штраф не будет выплачен вовремя, то человека ждут кандалы на рудниках. А вот размер денежного наказания определялся судом индивидуально. Стоит ли говорить, что почти всегда штраф был равен всему имущество осужденного в денежном эквиваленте.

Сейчас Иолания переживала не лучшие времена, денег в казне не хватало, и казначеи как могли пытались исправить это положение. Они приносили новые и новые проекты пополнения бюджета, а король одобрял все: повышение старых налогов, введение новых, ужесточение наказаний за незначительные проступки. Теперь почти всегда вместе со свободой конфисковалось и имущество преступника. Но денег все ещё не хватало. И тогда король пошёл на крайние меры: подставил нескольких высокопоставленных вельмож, в числе которых был и мой отец, и выдвинул обвинение в шпионаже в пользу соседей и измене короне. Секретная служба короля довольно долго не решалась арестовать их, но под давлением венценосца им пришлось сделать это. В тюрьме отец простудился и, не получив должного лечения, умер ещё до суда, мама недолго его пережила, сгорела за неделю, превратившись в свою тень. Меньше чем за месяц, я лишилась всего: имени, семьи, дома.

И вот теперь у меня хотят отнять ещё и свободу выбора.

Адриан Третий - наш король-самодур, до того, как взошёл на престол весьма накуролесил в соседних странах. На официальных переговорах, будучи послом от нашей страны, умудрялся оскорбить принимающую сторону. Одному соседнему министру сказал, что его дочь похожа на жабу, другому императору, довольно старому человеку, что пора и честь знать, сын его заждался трона. Регентше Сарии, страны на востоке от нас, ляпнул, что ей нужен муж, иначе, когда к тому времени как её сын взойдёт на престол - она скукожится, как сушенный персик.