– А то!

– Отбрила?
– уточнил на всякий случай, помня о своеобразной заботе капитана о психологическом климате в коллективе.

– Да я даже не совался!
– открестился Угорин, - Пашка к ней клинья бьет, но она и его на расстоянии держит.

"И его"! Не просто "его", а "и его"! А ручки-то (и не только!) капитан тянул, тянул! Еще не видел эту Свету, а уже ее уважаю - несмотря на инвалидность, Угорин был огого каким дамским угодником! Достаточно вспомнить, что он всю слабую половину нашей лаборатории регулярно охаживал, невзирая на возраст и внешность. Не буду говорить за Катьку - жена Цезаря вне подозрений!
– но остальных особист точно потрахивал.

– И последняя в нашем списке - Елена Краснова, - Угорин специально заострил интонацией мое внимание, - Тридцать шесть лет. Сержант, - на звании он иронично хмыкнул, - Такой же сержант, как я прима-балерина! Если со Светой еще есть сомнения, то эта - капитан или майор, а то и выше бери! Кураторша перед ней стелится - это перед простым-то сержантом! Ничего узнать не удалось, но я так полагаю, что дамочка оттуда!
– он многозначительно потыкал пальцем вверх.
– Надо отдать должное - никаких почестей себе не требует, живет со всеми в казарме, изображает, что Павлу подчиняется, но этими вывертами кого другого путайте! Держи с ней ухо востро!

– Учту! Спасибо!
– краткий анализ капитана лишним уж точно не был. Пусть по настоящему возрасту я был его старше и намного - ему, как и Воронину только-только сороковник исполнился, но он с самого рождения варился в местной кухне, тогда как моя жизнь здесь ограничивалась неполным годом, и очень часто приходилось сталкивался с ситуациями, в которых опыт до попаданства мало помогал.

Со своими новыми подчиненными тем днем я так и не встретился - после разговора с Угориным проф по старой памяти нагрузил кучей поручений, плюс с каждым из "старичков" требовалось хоть маленько, но потрепаться - народ жаждал подробностей и по свежим впечатлениям от "девятки", и по старым подвигам, и по жизни у Шелеховых. О времени вспомнил только тогда, когда помирившиеся два "М" выцепили звать домой.

– Так-то жизнь здесь норм!
– вещал Макс по дороге на новое место жительства, - Одна беда - водку в магазинах не продают!

– В смысле - не продают? По возрасту?
– моему телу все еще было восемнадцать, но Мишке с Максом - по двадцать три, никакие возрастные ограничения на них уже не распространялись. Хотя я вообще никаких ограничений раньше не встречал. Хочешь - покупай, главное, плати!

– По причине полного отсутствия! Вино - пожалуйста! Пиво - двенадцать сортов, всегда свежее. Коньяк - дорогой, но есть. А водки нет как класса!

Любившего прибухнуть Макса такое притеснение страшно возмущало.

– Пока искал выход на спирт, ухаживал только за медиками. Не поверишь - конкуренция! Дважды драться приходилось!
– похвастался приятель.

– Он теперь только с Юлькой спит!
– встрял с пояснениями Мишка, - Старшая медсестра из местной больнички. Баба - во!
– Рыба широко разведенными руками обвел воображаемые контуры пассии Макса.

– Зато к спирту доступ имеет!
– не стал обижаться Макс, - А кому не нравится, тот может хлебать сухое грузинское!

– Макс! Благодетель! Так я же не со зла!
– шутливо запричитал Рыбаков, - Я ж токмо ради того, чтобы Лось твою жертву оценил!

– Жертву!
– осклабился Макс, - У меня, можно сказать, любовь всей жизни!

– К спирту!
– уточнил Мишка.

– К родине!
– веско поправил Макс.

Новое жилье приятно порадовало наличием какой-никакой обстановки - до последнего боялся, что увижу голую коробку стен. Но нет, собственная клетушка, имевшая с двумя другими общую кухню-холл и удобства, могла похвастаться минимумом обстановки. Не дизайнерская мебель, но добротные вещи в стиле эпохи застоя. Даже ковер на полу имелся и тоже, словно из того же распределителя. И ветхое сероватое постельное белье, которому очень не хватало штампа "Собственность РЖД".

– Уборщица раз в неделю ходит, к нам по четвергам, - просветил заглянувший в дверь Мишка, оставшись наблюдать, как я распаковываю немудреный багаж, - По средам надо бардак немного разгребать!

– Вот это сервис!
– напоказ восхитился я, начиная внутренне раздражаться.

Но Мишка как-то угадал и мое недовольство, и его подоплеку:

– Не шмон! Если хочешь, можно попросить, будет при тебе прибираться. А можно вообще отказаться, но удобно на самом деле. Начнешь зависать у профа - оценишь.
– А на мою скорченную гримасу посоветовал, - Для этого и предупреждаю про четверг - не хочешь что-то светить, убирай подальше или завтра возьми с собой. Собственное жилье пока предоставляют только семейным, а нам обещают по результатам. Всё в твоих руках - натаскай эту команду баранов, и будет тебе счастье! Всем нам счастье!
– поправился он.

– Ну, где вы застряли, спирт выветривается!
– проорал из кухни нам Макс.

Мы с Мишкой перемигнулись, я затолкал пустую сумку в шкаф и отправился праздновать приезд.

"Какие идиоты додумались устраивать гулянку в среду?!" - пришла на утро очень своевременная мысль под мерзкое дребезжание будильника. "Бодрячок, где ты, моя прелесть?!"

Мне еще повезло быть одаренным и хоть что-то умеющим! И все равно пришлось, пошатываясь, рыться по ящикам кухни в поисках таблеток - снимать головную боль техника не желала. Какими встали два "М", продолжившие гудеть и после моего ухода спать, лучше не описывать! Единодушно отказавшись от завтрака, стонущей компанией поползли на утреннюю оперативку у шефа, чтобы потом разбрестись по рабочим местам и умирать уже там. Самое то состояние для первого знакомства с подчиненными!