Доу остановился на краю пустыни и слез с лошади, чтобы проверить запасы и набрать хвороста для костра, пока еще не поздно. Впереди не будет ни воды, ни древесины, и он знал, что ему понадобится как минимум двухдневный запас или даже чуть больше, для подстраховки. Он поочередно поднес фляги к уху и едва сдержал дрожь, охватившую его тело при одном только воспоминании о жажде. Много времени прошло с тех пор, как он в последний раз стоял здесь.

Он чувствовал взгляд девушки у себя на затылке, она все еще была насторожена, несмотря на все его извинения. Нэнси – городская девушка до глубины души, а теперь они в нескольких милях от города стоят перед раскинувшейся впереди непривычной пустыней. Трифолд осознавал, что его поведение в Дариене не очень-то способствовало завоеванию ее доверия здесь, на краю пустыни. Оглушить девушку ударом – это не лучший способ заполучить ее признательность.

Старик Баскер, разумеется, лично вышел к стойлам. Владелец таверны не упускал из виду ничего, что происходило в его владениях. На рассвете, когда Трифолд собрался оседлать лошадей, Баскер вдруг спустился вслед за ним, заглянул ему через плечо и увидел полубессознательную, стонущую и что-то бормочущую молодую женщину.

Баскер был мужчиной крупным, он придержал Доу одной рукой, положив ему ладонь на грудь.

Сопротивляться этой преграде было все равно что пытаться пройти сквозь стену, поэтому Доу смирился и просто стоял, молчаливый и угрюмый, сложив руки на груди, пока картинки предстоящего богатства и власти, стоявшие у него перед глазами, испарялись, открывая его взору реальность. Баскер помог Нэнси сесть, а затем подхватил ее на руки, отнес на солнце и усадил возле фонтана. На увесистой цепочке, прикованной к чаше, висел добротный ковш. Баскер схватил ковш, дернул его, пытаясь дотянуться до губ девушки, и цепь лопнула. Увидев это, Трифолд закатил глаза, хотя преподнесенный ему урок был довольно ясен.

Нэнси, поморгав, окончательно пришла в себя, закашлялась от воды, с трудом поднялась на ноги и в замешательстве огляделась по сторонам. Руки ее были по-прежнему связаны, Баскер перерезал веревки крохотным ножичком, мелькнувшим у него в правой руке.

Нэнси, похоже, решила, что ему можно доверять, хотя взгляд ее не сходил с Трифолда. Юноша подумал, уж не хочет ли она наброситься на него.

– Вот что, – прогремел Баскер, обращаясь к ним обоим и пряча нож. – Не хватало мне еще, чтобы из моей таверны похищали юных девушек без сознания. Смотри в оба, Нэнси. Всегда. Что я тебе говорил? Хотя, как по мне, все беды Трифолда скорее от молодости, чем от злобного нрава, если ты меня понимаешь.

Нэнси выпрямилась и потерла запястья. Она могла бы уйти в ту же минуту, отметил про себя Баскер. На кухне началась ее смена, и другие девушки уже наверняка ломали головы, куда она запропастилась. Здоровый старый вояка, вероятно, не позволил бы Трифолду остановить ее. И все же она осталась, ждала от него извинений. Выражение лица Баскера чуть смягчилось. Когда-то у него жила одна чересчур любопытная кошка, которая постоянно падала в бочки. В конце концов она, конечно же, утонула, когда его не оказалось рядом, чтобы помочь, но все-таки это было очаровательно.

– Видите? – сказал он, вновь обращаясь к обоим. – Все можно решить мирным путем. Ну, что бы тут у вас ни случилось, думаю, в этот раз мы обойдемся без стражей. Верно, Нэнси?

Она кивнула и сощурила один глаз, не отводя взгляда от Доу.

– Хорошо. Тогда я вас оставлю. Только верните- ка мне часы, господин Трифолд, если не возражаете… Обычно я не очень-то привязываюсь к вещам, но эти часы, гм, олицетворяют двадцать лет моей жизни, понимаете? Я никак не могу допустить, чтобы вы, молодежь, просто взяли и унесли с собою нечто, что я очень ценю.

По обеспокоенному лицу Трифолда Баскер сразу понял, что часы испорчены. Даже если молодой человек был действительно некоего рода магом, как он сам утверждал, то в карты играть он явно не умел, с таким-то лицом. Должно быть, часы спрятаны в кровати в его комнате наверху, бесполезные и потемневшие. Баскер покачал головой, сетуя на жестокий мир, и многозначительным жестом указал на подседельные сумки юноши.

В конце концов Баскер не стал забирать все деньги, которые обнаружились у Трифолда, хотя и того, что он взял, хватило, чтобы ввергнуть парня в отчаяние, он сунул пару серебряных монет Нэнси, пока Трифолд в сердцах заново укладывал сумки.

К тому времени, как Баскер неторопливо зашагал назад к таверне, солнце поднялось уже высоко, а улица наполнилась суетой. Трифолд заметил, как Нэнси косится на толпу, и вдруг понял, что ей достаточно сделать пару шагов, чтобы раствориться в ней. Если она сбежит на другой берег, он ее не догонит, а если и сможет, вряд ли успеет вернуться засветло в целости и сохранности. Она была нужна ему, поэтому он одним большим глотком проглотил всю свою гордость.

– Думаю, я совершил некоторые ошибки касательно тебя, Нэнси, – неловко пробурчал он. – Когда ударил тебя, конечно.

– И связал, – подсказала Нэнси.

Доу поморщился.

– Да, и это тоже. Я бы не прочь начать все заново… и я, кажется, знаю, как можно разбогатеть. – Он сделал глубокий вдох, и Нэнси показалось, будто в его глазах зажегся огонек некоего внутреннего зрения. – Разбогатеть нам обоим, Нэнси. Золото, драгоценные камни и Богиня знает, что еще. Если ты пойдешь со мной, то все это будет нашим.

Нэнси все еще глядела на него с подозрением.

– Почему я? – спросила она. – И зачем ты связал меня?