Шрифт:
– Нет. Иди за мной.
Лидия пустилась бегом футах в 20 впереди. За такой не угонишься.
– Я спросила этих, в трейлере, не видали они поблизости парня из города, – крикнула она через плечо. – Они сказали, что нет.
– Лидия, я люблю тебя!
– Давай быстрей! Как ты медленно!
– Постой, Лидия, подожди!
Она сиганула через колючую проволоку. У меня не получилось. Я запутался в колючках. Я не мог пошевелиться. Как корова в мышеловке.
– ЛИДИЯ!
Она вернулась со своими красными бигуди и стала отцеплять меня от проволоки.
– Я пошла по твоему следу. Нашла твой красный блокнотик. Ты специально заблудился, потому что тебе моча в голову стукнула.
– Нет, я заблудился из невежества и страха. Я незавершенная личность – я городская личность с задержкой в развитии. Я в какой-то степени – моросливый говенный неудачник, которому нечего предложить.
– Господи, – сказала она, – ты думаешь, я этого не знаю? – и освободила меня от последней колючки.
Я припустил за Лидией. Мы снова были вместе.
31
Через 3 или 4 дня я должен был лететь на чтения в Хьюстон. Я съездил на бега, надрался там, а после поехал в бар на бульваре Голливуд. Вернулся домой в 9 или 10 вечера. Идя через спальню к ванной, зацепился за телефонный шнур. Упал и ударился об угол кровати – стальной край рамы, острый, как лезвие ножа. Поднявшись на ноги, я увидел, что чуть выше лодыжки у меня глубокая рана. Кровь хлестала на ковер, и за мной в ванную тянулась кровавая полоса. Кровь лилась на кафель, и я везде оставлял следы.
В дверь постучали, и я впустил в дом Бобби.
– Святый боже, чувак, что стряслось?
– Это СМЕРТЬ, – сказал я. – Я истекаю кровью до смерти…
– Дядя, – сказал он, – ты бы сделал что-нибудь с ногой.
Постучалась Вэлери. Ее я тоже впустил. Она завопила. Я налил по одной Бобби, Вэлери и себе. Зазвонил телефон. Лидия.
– Лидия, маленькая моя, я истекаю кровью!
– У тебя опять драматический приход?
– Нет, я истекаю кровью до смерти. Спроси Вэлери.
Вэлери взяла трубку.
– Это правда. Он раскроил себе лодыжку. Тут кровища повсюду, а он ничего не хочет делать. Лучше приезжай…
Когда Лидия приехала, я сидел на тахте.
– Смотри, Лидия: СМЕРТЬ! – Из раны свисали крохотные сосудики, похожие на спагетти. Я за них дергал. Потом взял сигарету и стряхнул в рану пепел. – Я МУЖЧИНА! Дьявольщина, я МУЖЧИНА!
Лидия сходила, нашла где-то перекиси водорода и залила рану. Славно. Из раны ринулась белая пена. Она шипела и пузырилась. Лидия подбавила еще.
– Тебе бы лучше в больницу, – посоветовал Бобби.
– Не нужна мне ваша ебаная больница! – сказал я. – Само пройдет…
На следующее утро моя рана выглядела кошмарно. Она еще не закрылась, но, казалось, уже покрывалась хорошенькой коростой. Я сходил в аптеку за перекисью, бинтами и горькой солью. Налил в ванну горячей воды, насыпал туда горькой соли и залез. Я начал представлять себя с одной ногой. Преимущества тоже были:
Днем заглянул Бобби.
– Ты не знаешь, сколько стоит ампутировать ногу?
– Двенадцать тысяч долларов.
После его ухода я позвонил своему врачу.
Я полетел в Хьюстон с плотно забинтованной ногой. Пытаясь вылечить инфекцию, я принимал антибиотики в пилюлях. Мой врач упомянул, что любое пьянство уничтожит то хорошее, что принесут мне эти антибиотики.
На чтение, проходившее в музее современного искусства, я пришел трезвым. После того как я прочел несколько стихотворений, кто-то из публики спросил:
– А как получилось, что вы не пьяный?
– Генри Чинаски не смог приехать, – ответил я. – Я его брат Ефрем.
Я прочел еще стихотворение и признался насчет антибиотиков. К тому же, сказал я им, по музейным правилам распивать тут запрещено. Кто-то из публики подошел с пивом. Я выпил и почитал еще немного. Кто-то подошел еще с одним пивом. После этого пиво полилось рекой. Стихи становились все лучше.
После в кафе была вечеринка с ужином. Почти напротив меня за столом сидела абсолютно прекраснейшая девушка, что я видел в жизни. Похожая на юную Кэтрин Хепберн. [9] Года 22 и просто лучится красотой. Я все острил, называя ее Кэтрин Хепберн. Ей вроде нравилось. Я не ожидал, что из этого что-то выйдет. Она пришла туда с подругой. Когда настало время уходить, я сказал директору музея, женщине по имени Нана, в чьем доме остановился:
9
Кэтрин Хафтон Хепберн (1907–2003) – американская актриса кино, театра и телевидения, прославилась своими ролями эмансипированных женщин.