Игорь медленно опустил голову в согласном кивке. По взгляду Саши было легко прочесть просьбу ни о чём больше её не спрашивать, и Ольшанский подчинился. Ему показалось, что, дождавшись от него утверждения, что больше вопросов не будет, Александра расслабилась.

Но она всё равно упрямо отводила глаза, и Игорь чувствовал, что они ещё будут вынуждены вернуться к этой теме.

— Саша, — мягко произнёс он, — пообещай мне, что скажешь, что с тобой.

— Это просто отравление, — отмахнулась она. — Немного затянувшееся, вот и всё. Я это и без врачей знаю. Просто Ева Алексеевна уговорила…

Она поднялась и спешно ушла, доедая уже на ходу.

— Работать надо! — оглянувшись, произнесла Александра, буквально швырнула тарелку в раковину и открутила кран, чтобы смыть остатки пищи.

Игорь остался сидеть на месте. Он мог быть сколько угодно сумасшедшим программистом, но всё-таки не считал себя идиотом и понимал — с Сашей случилось что-то неладное. Но причины, по которым она не хотела ничего ему говорить… Что ж, если она желала оставить их в секрете, Игорь понимал, что пока что не следует ничего спрашивать, хотя был совсем не уверен в том, что поступает правильно.

63

1 марта 2018 года

Четверг

У кодовой двери стоял неизвестного происхождения мужчина. Точнее, относительно национальности его родителей никаких претензий возникнуть не могло — на вид незнакомец был вполне себе славянином, только немного увлекающимся разнообразными средствами для увеличения мышечной массы. Но вот что этот человек забыл под офисом и почему, пугливо переглядываясь, три программиста делали вид, что не сюда пришли, Игорь не знал.

— Саш, подожди здесь, пожалуйста, — тихо попросил он жену. — Ребята, что случилось?

— Нас не пускают, — сообщил Иван, если Игоря не подводила память, переведённый на время из Лёшкиной команды к Анатолию. Или к кому-то другому, вспомнить точно было трудно. — Этот человек непробиваем.

Ольшанский обернулся к незнакомцу и удивлённо изогнул бровь. Тот нахмурился, скрестил руки на груди — костюм у него на плечах угрожающе затрещал, — и отметил:

— Не велено.

Игорь взглянул на коллег. Что ж, три взрослых мужчины, боящиеся какого-то не особо развитого охранника — это выглядело довольно странно. Даже не догадались выяснить причины? Ольшанский даже не сомневался, что, заслышав короткое "не велено", они тут же поспешили ретироваться. И не они одни, эти ещё, как самые смелые, остались, чтобы объяснить другим…

— Кем не велено? — не собираясь отступать, спросил Игорь. — С кем вы сюда пришли?

— Я — охранник Геннадия Ярославовича.

— А! — Ольшанский вздохнул. — Господин Скульский пожаловал. Я так понимаю, это по вопросам аренды? И с кем же он собирается эти вопросы решать? С тумбочкой или с компьютерами? Отойдите в сторону, уважаемый.

Охранник смутился.

— Не велено же, — пророкотал он. — Сказано никого не впускать и не выпускать, пока не будет решена проблема…

Игорь смерил его фирменным бабушкиным взглядом, который та дарила каждому двоечнику, особенно сильно настаивающему на мощи собственных знаний. Охранник явно был не из тех страшных людей, что в девяностых кого-то убивали — собственно, судя по всему, он был младше и самого Ольшанского. Да, широченные плечи и двухметровый рост — это хорошие аргументы для охранника, может быть, он когда-то и дрался, но, если верить неуверенному взгляду, не слишком часто, и инициатором был кто-то другой.

— Послушайте, — максимально спокойно произнёс Игорь, — ваш шеф пришёл сюда решать проблемы. В офисе, я предполагаю, сейчас сидит два-три программиста, если их оттуда не выставили, и наш менеджер, который не имеет доступа к финансовым операциям. Проблема решена не будет. Так что пропустите меня, а потом можете приступать к своим прямым обязанностям.

Охранник недоверчиво прищурился, оценивающе посмотрел на своего собеседника, решил, что интеллигенты в тканевых пальто не склонны к вооружённому нападению на бывших криминальных авторитетов, и посторонился. Игорь черкнул карточкой по пропускной системе и вошёл внутрь, подозревая неладное.

Скульский и Эндрю обнаружились в коридоре, оба целые — разве что у Андрея дёргался глаз, а Геннадий Ярославович то и дело поправлял воротник, показывая, как ему душно, — и оба страшно злые. Судя по тону, которым вёлся разговор, общались они не минуту и не две.

— А я вам повторяю, что пока вы не предъявите соответствующую документацию, ничего не… — вероятно, не впервые произнёс Эндрю, занёс руку, чтобы погрозить кому-то в воздухе и застыл, заметив Игоря.

— Здравствуйте, — Ольшанский выдавил из себя улыбку. — Что произошло?

— Игорь Николаевич! — облегчённо выдохнул Скульский. — Я полагал, этого никогда не случится. Ваша истеричка нанимает совершенно неадекватных помощников! Тем не менее, я пришёл с уведомлением, что выселяю вас отсюда.

Ольшанский застыл. Брошенный на Эндрю быстрый взгляд подтверждал, что Геннадий Ярославович всё-таки имел право на подобные действия.

Разумеется, как всегда, всё плохое должно происходить в отсутствие Регины! А когда она является на работу — все счастливо попискивают и делают вид, что замечательно жить и трудиться на благо лучшей фирмы на свете…