– Все хорошо, любимая. Бывает, что приходится и расставаться.

– Больно, Клайд... Знаю, что пройдет, что скоро мы вернемся... Но все-таки...

Он ласково поцеловал меня в висок, погладил по голове, стало спокойно и тепло.

– Мне тоже больно, Берт, не буду скрывать. Это значит - мы все настоящие друзья, все - настоящее. Верно?

Клайд подмигнул и показал на причал.

– Пока ещё недалеко, сними их. Видишь, они все ещё стоят, не уходят. Им тоже грустно и больно. И это - хорошо, тем радостнее будет возвращение...

Вот эта фотография... Удаляющийся причал и Джил с Сондрой, смотрят нам вслед, их руки на ограждении, словно не хотят отпускать...

В последний момент Сондра пристально посмотрела мне в глаза, напоминая...

''Передай и мои слова, Роберта...''

Я все помню.

Несколько следующих страниц...

Три года новой жизни... Рождение детей, Эвелин и Сэма... Друзья... Я уже давно не та робкая наивная девочка, что приехала в Ликург с широко раскрытыми глазами и радужными надеждами. Но... Этот огромный океанский лайнер... Бескрайняя сверкающая гладь от горизонта до горизонта... Бездонное чистое небо... Передо мной раскрылся целый неизвестный и загадочный мир, а так как со мной был Клайд - я позволила себе снова стать восторженной девчонкой из Бильца, которую поражало все вокруг, от праздничной сутолоки, до грозно вздымающихся труб, изрыгающих густой черный дым. Мне было интересно абсолютно все, и Клайд, снова, наконец, оказавшийся в море, щедро и с неменьшим восторгом рассказывал, рассказывал... Мы словно дети, взявшись за руки, гуляли по бесконечным палубам и коридорам, ухитрившись облазить весь корабль, от нашего первого класса до машинного отделения. Каким-то чутьем Клайд безошибочно находил дорогу в запутанных коридорах и отсеках, иногда от глубины, на которую мы спускались, от низкого гула огромных машин, замирало сердце. В один из таких походов нас даже задержали вахтенные и препроводили сначала к помощнику капитана, а потом заинтересовался даже сам Артур Рострон, герой спасения пассажиров 'Титаника'. Оказалось, на нас обратили внимание, одинокая парочка, бродящая где угодно, кроме своей роскошной верхней палубы, выглядела необычно. Так мы и предстали перед капитаном 'Мавритании'. Клайд развел руками, извинился за беспокойство и просто сказал, что давно мечтал путешествовать с любимой женой на этом корабле. Рассказать о его знаменитом капитане... Я старательно делала умильные глазки, вспоминая Джил. Рострон явно сначала собирался сказать что-то резкое о двух зеваках, путающихся под ногами, но... Клайд кое-что упомянул о 'Титанике', 'Карпатии', глаза капитана чуть расширились, затуманились воспоминаниями. Такого собеседника Артур Рострон упускать не собирался, вот мы и оказались за капитанским столом, так стену в нашей библиотеке украсили фотография и автограф.

Дни проходили в прогулках, разговорах обо всем на свете, стояла замечательная погода, я не могла надышаться соленым океанским воздухом. А потом наступала ночь... От воспоминаний становится жарко, мы... Мы узнали друг друга так полно, как я и и мечтать не могла, путешествие сбросило с нас последние оковы и запреты. А после того, как ночь застала нас на шлюпочной палубе... Очень надеюсь, что вахтенный наверху смотрел в другую сторону... По телу прошла дрожь, словно снова почувствовала прикосновение грубого брезента к обнаженной коже...

Европа...

Это было действительно чудесное путешествие, Клайд сам составил маршрут и список мест, где мы должны были побывать. Мы нигде не брали гидов, не присоединялись к группам, такое впечатление, что он не раз бывал во всех этих местах. Слишком уверенно Клайд меня вел, слишком узнавающий был у него взгляд...

В Англии мы ещё раз встретились с Джейн Грей, с памятью о ней. Тауэр... Перед глазами вновь вырастают его огромные башни, высокие стены. Небольшая лужайка, поросшая густой зелёной травой. Здесь ее обезглавили, когда мы с Сондрой остались в той комнате. Нам не было позволено увидеть ее смерть, мы пришли к ней не для этого. Церковь Святого Петра-в-оковах, где она похоронена. Мы тихо входим в полутемный сводчатый зал, в это время почти никого нет. Плиты, плиты, плиты с именами... Где же ты? Не хочу спрашивать, должна найти сама. Взгляд скользит по потемневшему мрамору... Вот она... Все, что осталось - имя, дата. Одна из длинного списка. Теперь я знаю их всех, Сондра перед отъездом принесла том энциклопедии, внимательно прочитала все статьи. И ее муж рассказал многое, он из старой дворянской семьи. Я знаю их всех... Но смотрю только на короткую строку. Имя. Дата. Она не дожила до семнадцати лет... В моих руках букет цветов, мы с Клайдом подходим и я кладу его на плиту. Медленно погладила буквы кончиками пальцев, тихо прошептала...

– Джейн, это тебе. Помнишь меня? Мою подругу Сондру? Мы совсем не ангелы, просто две девушки, которые услышали тебя тогда и пришли. Верю, что помнишь... Живи вечно... Мы обязательно встретимся, когда настанет назначенный срок. Ты, я, Сондра и Джил. Она тоже в нашем ордене, ордене Джейн... А еще мой муж Клайд, он сейчас рядом со мной. Мы все...

На глаза навернулись слезы, отерла их быстрым движением, поднялась. До самого выхода чувствовала пристальный взгляд священника, неподвижно стоявшего у алтаря.

Мы спросили одного из служителей в пышной черно-красной одежде, сохранился ли дом Натаниэля Партриджа. Его брови чуть приподнялись, этот вопрос явно нечасто задают. Он не только показал нам, но и любезно проводил. Мы нерешительно остановились, наш провожатый развел руками - дальше путь закрыт. Mассивный двухэтажный дом темно-коричневого кирпича, остроконечная черепичная крыша... На стене табличка "private" - здесь квартиры проживающих в Тауэре работников. Что же теперь делать, уходить? Но я так ждала этого, я обещала Сондре... Постучать, попросить войти всего на несколько минут? Что им сказать, как? Подняла глаза вверх, наверное, вот это одинокое окно на втором этаже. Сжала руку стоящего рядом Клайда.

– Надо туда войти. Давай постучим, попросим?

Он оглянулся по сторонам, посмотрел в сторону церкви Святого Петра, задумался.

– Берт, ты узнаешь место?

Вздохнула, внимательно окинув взглядом стены, зеленеющую лужайку, две высокие башни. Прикрыла глаза, представив, что сейчас не погожий летний день, нет яркого солнца и голубого неба. Ночной мрак, февральская стужа, неверный свет факелов, костер и бдительная стража. Мрак в дальнем углу, возле самой стены... Да.

– Это здесь, и наверху - то самое окно. Эшафот стоял там, вдалеке, видишь? Я видела и узнаю.

Клайд кивнул и показал на церковь, из которой мы только что вышли.

– Идем.

– Зачем?

– Священник...

Патрик Джернс. Клайд, как и я, обратил внимание на пристальный взгляд, которым он проводил нас в церкви. Мы обратились к нему с просьбой помочь. Помню, как он посмотрел на меня, словно заглянул в самую душу. Бледное морщинистое лицо, обрамленное аккуратной бородкой, глаза... Спокойные всепонимающие глаза. Тихо спросил.

– Вам любопытно увидеть?