— Волосы значит красим? — я посмотрел на спящую Зайцеву, волосы разбросаны по подушке. Не удержался и присел на кровать рядом с ней. Недолго думая и сопротивляясь своему желанию, откинул простынь которой было прикрыто ее голое тело. На ней были лишь черные трусики. Небольшая грудь. Натуральная. Проверил немедля свое предположение, что она поместится как раз в мою ладонь. Член рвался из брюк, а яйца аж трещали от болезного желания. Так я хотел сейчас снять с нее трусики и устроится между стройных, но не тощих ног… прикрыл обратно Зайцеву.

— Нет детка! Сама ко мне на хуй приползешь. — вспомнив что она варила при мне кофе пошел на кухню чтоб отвлечься.

— Говно какое-то пьет. — я взял пакетик дешевого молотого кофе и поморщившись бросил две ложки в турку и добавив воды поставил ее на огонь.

Когда кофе уже сварился я налил себе немного в кружку на пробу.

— Действительно говно! — отправил гадкое пойло в раковину и за спиной раздалось:

— Срань господня! Я в Аду! — за мной стояла Зайцева в том же свитере что и утром, который хотелось снять.

Ольга.

Я шла по черному коридору на ощупь, когда все вдруг резко вокруг затряслось.

А потом…потом меня положили в мягкий гроб, обитый почему-то моим постельным бельем. Он был весь украшен по краю белыми лилиями и в нос бил сильный аромат резких духов Глеба, с яркими нотами хвои.

Я лежала, вытянувшись стрункой, сложив ручки на голой груди. Кто-то что то бубнил возле уха и в моих хладных ногах стояла группа Сплин и Александр

Васильев пел;- Гни свою линию! Гни свою линию! Гни свою Линию!

Потом надо мной навис Глеб. Он залез в мой гроб сверху, убрал мои руки по швам и начал трогать грудь, а тело отозвалось, и я покорно развела перед ним ноги. С нетерпением ожидала продолжения.

Но вдруг все исчезло. Свет погас. Меня накрыли белой простынкой и стали заколачивать крышку гроба. Через щели гроба потек горячий кофе. Сначала аромат бил в нос, но вскоре я начала в нем захлебываться. И тут я проснулась!

Еще пару минут приходила в себя и осознавала, что это все какие-то глючные сны после вискаря и пары цветных коктейлей, разного рода мешанины из алкогольных напитков. Не сразу, но я поняла, что аромат кофе реальный и кто-то шуршит на кухне.

Нащупав первое попавшееся шмотье и это опять оказался старый свитер. — Блядь да откуда ты тут берешься…, поплелась на кухню.

У плиты хозяйничал Глеб. И обсирал мой кофе, который я его пить не приглашала.

Первая мысль была что я все-таки умерла и попала в ад. Кажется в каком-то сериале была такая тема что, попадая в ад, будешь проживать один и тот же не удачный день вечность.

— Срань господня! Я в Аду! — только и смогла озвучить свои предположения.

— И тебе доброго вечера Вишенка. — расплылся в улыбке Глеб и нагло присел на мой любимый подоконник.

Я прошла к холодильнику и выгрузила на стол пару яиц, сыр, масло и отрезала пару кусков хлеба.

— Вообще то, когда тебя шлют на хер, нужно идти и не сворачивать! — озвучила ему свои пожелания, убирая хлеб в холодильник.

— Я вообще то тебя спас! — хорохорился Глеб, ожидая что я кинусь на шею с благодарностью.

— Да ладно!? — я бросила яйца в ковшик и залив водой поставила на огонь.

— Ну да! Я не знал, что у тебя аллергия на цветы! Прости…

— У меня аллергия на лилии. Я по чему-то не удивлена что из всего разнообразия ты выбрал именно лилии и еще тихушником их подсунул. — действительно не удивилась, надо держаться от этого хлебчика подальше.

— А если б это были розы? Ты бы пошла со мной на свидание в ресторан например? — он слез с подоконника типа если я сейчас скажу да, то побежит за розами.

— Зачем? — искренне удивилась и уселась за стол, намазывала хлеб маслом.

— Слушай, ну давай забудем все что было и начнем сначала. Я за тобой ухаживаю.

Дарю цветы. Вожу в рестораны. У нас с тобой начинаются отношения. — и он это серьезно?!

Судя по его лицу, очень даже.

— Да у тебя на лбу написано "всепродаетсяипокупается", а это вообще не про отношения. — с сарказмом высказала ему свое мнение о нем.

Встала из-за стола и подошла к плите чтоб снять ковшик с огня, как за мной материализовался Глеб и обнял меня одной рукой под грудью крепко прижав к себе.

Врать не буду, это было приятно, отдалась бы тут же, если б не его потребительское отношение.

— Тогда давай просто будем трахаться, без товарноденежных отношений. Вишенка ну ты же хочешь меня, я точно знаю. — другая его рука, как змея скользнула между ног; —Да ты же мокрая насквозь! — вскрикнул так, словно поймал меня на воровстве.