— Всё хорошо? — Закари мог решить, что я тут вены вскрыла. Пришлось ответить, вынырнув из-под потока воды.

— Скоро буду.

Смыв пену и отжав волосы, я надела единственный халат с крючка, по закону подлости принадлежащий джинну. От него даже пахло владельцем. Несколько раз выдохнув, я толкнула дверь и вошла в спальню. Здесь меня ждал посторонний мужчина. Это было слишком странно даже для ведьмы.

Закари лениво листал мебельный каталог, забытый на тумбочке и при моём появлении отбросил его в сторону. Его взгляд потеплел.

— Ты такая…

— Какая? — хмуро уточнила я, запахиваясь в ткань плотнее.

— Очень трогательная. Совсем не похожа на ведьму.

— Почему нас считают страшными? — я приподняла подол халата и осторожно уселась на самый дальний от мужчины край кровати.

— Опасными, — уточнил перевёртыш, сузив глаза. — Но сейчас, кажется, что ты меня боишься.

— Ты опасен, — прошептала я, теребя махровый край рукава.

— Но не для ведьмы.

— Я не такая, как все. Дефектная и потому…

— Правда ведь, что ведьмы не умеют любить?

Хоть вопрос был задан скучающим тоном, я смогла уловить в нём заинтересованность.

— Так считают.

— А на самом деле? — я пожала плечами. — Хорошо. Я спрошу прямо. Ты любишь Кинара?

Вскинув голову, я встретила острый звериный взгляд и едва выдержала его.

— Ответь мне, милая.

— Это…

— важно.

Мои плечи поникли. Опустив лицо, я расправляла халат на коленях, едва спрявляясь с желанием начать выдёргивать нити. Признаться в таком хоть кому-то было стыдно. К тому же, я и сама не была до конца уверена, что ощущаю.

— Огонь всегда стремится покинуть джинна. Вместилище их силы всегда равнодушно к воскресшей душе. Когда я понял, что он отдал огонь ведьме, то ужаснулся. Ты не просто была бы к нему холодна, но стала бы его ненавидеть.

— Возможно, ты прав, — буркнула я. — Всё ещё впереди.

— Маленькая, — пробормотал мужчина и подсел ближе, поймав мою ладонь в свою. — Ты ведь особенная. И наш джинн тебе не просто нравится. Верно?

Хотелось солгать, смолчать или вырваться из его рук, но большие пальцы перевёртыша мягко поглаживали мои запястья, наверняка ощущая бешеный пульс.

— Мне он очень нравится.

— Только?

— Ведьмы ведь не просто так не любят, Зак, — всхлипнула я. — Они умирают от этого. Наша слабость губит нас.

— Ты не пострадаешь, — возразил он.

— Он выбрал её. Это… сведёт меня с ума, — выдернув руки из чужих, я встала и подошла к окну. Дышать стало нечем.

Вот почему нас сжигали. Мне стало совершенно ясно. Обезумевшие без взаимности мои сёстры творили бесчинства и только их избранники могли остановить их беспрепятственно.

— Это моё проклятье, — слова упали в ночь. — Зачем ты сделал вид, что претендуешь на меня? Я ведь тебе вовсе не нужна.

— Ты ничего не понимаешь в мужчинах, малышка, — Закари встал за моей спиной и уверенно обнял, смыкая ладони на животе. Он наклонился и зашептал мне на ухо. — Он сходит с ума от того, что женщина, которую он считает своей, может выбрать другого.

— Он успокоится с другой, — так же тихо ответила я.

— Тогда почему сейчас джинн стоит между деревьев и смотрит на нас, на тебя.

Перед тем, как я подалась вперёд, искать взглядом Кинара, громила развернул меня к себе.

— Пусть подумает о том, что может тебя потерять, — он потянулся за поцелуем, но я не хотела играть снова и попыталась отодвинуться, откинувшись назад. — Так даже лучше, — рыкнул Закари и склонился к моей груди, хватая зубами халат.

Взвизгнув, я отступила. Мужчина разразился низким рокочущим смехом, разносящимся, сквозь открытый балкон, далеко за пределы дома.

— Я тебя не тороплю, сладкая. Просто хочу, чтобы ты знала… — он понизил голос, чтобы услышала только я, — Поверь, деточка, сейчас он твой больше, чем был до этого в постели.

— Почему?

— Джинны собственники до самых костей. Он разъярён и обескуражен. По закону, он не может заставить тебя быть его женщиной. Он боится быть глупцом покорившемся ведьме. Только он не знает, что ведьма тоже его… любит. Верно?

— Мне нужно… сказать ему?

— Нужно, чтобы он сам сказал тебе. А пока, будет гораздо безопаснее, если большинство будут думать, что ты не заинтересована в нашем… командующем.

— Почему? — я ощущала тяжёлый взгляд лопатками и боролась с желанием оглянуться.