Никитин свистом привлёк его внимание - мимо них проплывала змея. Парень резво втащил ногу обратно в лодку. Змея не обращая на них внимания, извиваясь в воде, подплыла к корням упавшего в воду дерева и затерялась среди них. Тифа зябко передёрнула плечами.

– Хорошо, что у нас у всех сапоги на ногах!.
– проворчал Медведь, провожая взглядом змею.

Сергей кивнул головой, соглашаясь с ним. Во дворце наёмники приоделись, сняв с мертвецов подходящую им одежду и обувь, и теперь щеголяли своими обновками.

Наконец они обнаружили упавшее в воду дерево, по которому и перебрались на берег, миновав топкие места.

– Вот здесь!

Никитин указал на большой дуб, расщеплённый молнией. Наполовину сгоревший он стоял, подняв к небу обугленные ветки. Вокруг него уже пробивалась молодая поросль.

– Ничего сойдёт. Место приметное.
– одобрил его выбор подошедший Медведь.

Он копнул землю носком сапога.

– Земля мягкая - выкопаем яму быстро.
– добавил Медведь.
– Эй, Гафт давай выгружай!.

Тифа из лодки подавала Гафту тяжёлые мешочки с серебром. Никитин и Медведь таскали их дальше и аккуратно складывали в выкопанную яму. Всего в яму они уместили сорок заранее отложенных мешочков, это составляло примерно треть их добычи.

Возить с собой больше двух тонн драгметалла было чревато - не всякий фургон смог бы увести такой тяжёлый груз.

– Вот уж не думал, что настанет день, когда я деньги в землю буду закапывать!
– хмыкнул Медведь, засыпая клад.

За неимением лопаты он орудовал котелком. С лопатами во дворце было туго.

– Уф!

Он оттёр пот со лба и принялся ногами затаптывать яму. После чего поднатужился и приволок не это место большой, обросший мхом камень.

– Вот теперь другое дело. Сразу видно, где мы закопали!
– сообщил он с довольным видов.

Никитин пожал плечами и посоветовал:

– Ты только яму заровняй от камня, а то вдруг кто-нибудь увидит эту яму,... ну и сам понимаешь.

Наёмник почесал затылок, досадливо крякнул, кликнул Гафта и они вместе, быстро заполнили яму крупными булыжниками, набросав сверху ещё и сучьев. Потом, вооружившись ветками, они заровняли оставшийся на земле след от камня

– Теперь нормально.
– кивнул Никитин в ответ на его вопросительный взгляд.

Он тем временем развёл небольшой костёр и обжаривал на нем большую курицу. Курица уже немного пованивала, но есть её ёщё было можно. Купить продовольствие было негде, приходилось доедать то, что осталось.

Тифа принесла корзинку с овощами и несколько зачерствевших лепёшек, потом быстро убежала обратно к лодке и, таинственно улыбаясь, принесла несколько золотых тарелок. Медведь только покрутил головой и не найдя подходящих слов витиевато выругался.

По-братски разделили курицу, Никитин настоял, что бы все помыли руки, и они стали есть с золотых тарелок.

– Ну и ну, скажешь, кому, что ел с золотой тарелки, ведь не поверят!. Скажи Гафт!.

– Точно не поверят !.- согласно кивал тот головой.
– Жаль, нельзя каждый день на ней есть.

– Точно!. Сопрут!.
– подтвердил Медведь.
– Носу помню, как-то досталась маленькая золотая чашка, из паршивого золота, так он три дня из неё только и попил. А потом...
– он развёл руками.

– И что так и не нашли?
– поинтересовался Сергей.

– Не, не нашли. Все тогда крепко набрались, а утром когда спохватились, было поздно.

– Понятно.

После обеда, все единогласно решили покинуть это место, помня о змеях. Отмахав ещё километров двадцать вниз по реке, они заночевали в селении у реки. Ночевали все в лодке, Никитин, помня об огромном количестве золота, запретил всем отходить от лодки, ненадолго отлучившись вместе с Медведем только, что бы закупить провизии на дорогу.

На следующий день проплыв ещё двадцать километров они приплыли к знакомому поселению, неподалёку от которого в гостинице, они оставили свой фургон.

Хозяин кисло улыбнулся им, но фургон вернул. С ним удалось договориться о продаже лодки, после чего его настроение несколько поднялось, он пообещал утром прислать слугу, что бы посмотреть лодку и если она будет в порядке - купить её.

Никитин отдавал её за треть цены, по которой они брали её в городе, поэтому торг был коротким. Ещё немного они посидели в трактире, послушав, что творится в мире, но за это время ничего нового здесь не произошло. В этом мире всё текло неторопливо.