— Почему Стелла считает, что Ричард… инсценировал покушение и кОму?

— Потому что этот вариант при наличии врага удобен и лежит на поверхности. Равно как и инсценировка собственной смерти, но в последнем нет смысла.

— Почему в последнем нет смысла? — начала я издалека.

— Такой вариант приемлем, но в крайнем случае, — скривил Макс губы. — Это экономически невыгодно. Если не вдаваться в подробности, весь бизнес нужно будет передать официально доверенным лицам и руководить подпольно, а контролировать такую корпорацию будучи "мертвым" сложно. Конечно можно предположить, что Барретт сделает себе пластическую операцию и станет новым старым хозяином собственного бизнеса, но это уже сценарий для голливудского фильма, не находишь?

Я кивнула, соглашаясь с ним, и задала свой основной вопрос, затаив дыхание:

— Значит инсценировка покушения была возможна?

— Да, — согласился Хакер, а мои глаза расширились от удивления, — машина сопровождения могла быть пустой, водитель вполне мог обезопасить себя от взрыва. Ребята, считающиеся погибшими, залегли на дно до конца операции. Все не так сложно, как кажется на первый взгляд.

— Но я чувствовала запах обгоревшей плоти!

— Трупы из морга для достоверности, раненый Дуглас "в отключке", пакеты донорской крови, — перечислял Макс обыденным голосом. — Подкупить пару людей, чтобы фальсифицировать тест на ДНК погибших, нечего делать.

— Ты хочешь сказать, что… — сглотнув, спросила я.

— Я лишь подтвердил, что это возможно. Но инсценировать спектакль лично для тебя не было смысла. Ты не нужна Барретту как свидетель в этом сценарии. Покушение было настоящим.

— А кома? — и мое сердце на мгновенье остановилось в ожидании ответа.

— И кома, — спокойно произнес он, не отводя взгляда.

Я пыталась найти хоть микрон фальши в его глазах, квант неправды в выражении его лица, но чувствовала, что Макс закрылся от меня и ничего, кроме спокойной уверенности во всем его виде, я не обнаружила.

Мне хотелось верить, что он врал, сидя на подписке о неразглашении. Но он вполне мог говорить и правду. Как бы я ни храбрилась, я должна была честно признаться самой себе — в глубине души, где-то на уровне подсознания, я не желала знать истины. Так у меня была хоть мизерная надежда, пусть и иллюзорная, что на связь все же выходил мой Ричард, мой Призрак. Но пора было расставить все точки над "i" и раскрыть карты в отношении "Друга".

Пока я формулировала вопрос, мне вдруг пришла мысль: что если все же это не Макс выходил со мной на связь, а значит о факте этой переписки ему ничего неизвестно. Искра, что с Ричардом все в порядке, в душе затлела чуть теплее, и я подняла взгляд на парня.

— Макс, спасибо тебе за дружбу, — поблагодарила я, и мои слова были искренни. — Я даже не знаю, почему ты мне помогаешь.

— Ты попросила.

— Ты оказываешь поддержку всем, кто просит?

— Нет, далеко не всем, — отрицательно покачал головой Макс. — Только друзьям, — произнес он, и я отметила, что он своим ответом зачислил меня в друзья.

— А чем я заслужила право быть твоим другом, ведь ты меня совсем не знаешь?

Макс усмехнулся и, потирая подбородок, ответил:

— К тебе очень привязалась Эльза.

— Иными словами друг Эльзы — твой друг?

— Не всегда, — уклончиво ответил Макс, — но в большинстве случаев это так.

— А я значит из того большинства? — усмехнулась я.

— Можно сказать и так, — кивнул он и неожиданно произнес: — Но ты ведь не об этом хочешь спросить, акцентируя внимание на друге?

Я грустно улыбнулась, отмечая проницательность Макса, и задала вопрос все еще осторожничая:

— А о чем я хочу у тебя спросить?

— О Друге, который выходил с тобой на связь, разве нет?

— Ты проницателен… — призналась я.

— Тут особой проницательности нет. Я лишь просчитал твой интерес.

— Да, именно о Друге я и хотела узнать, — кивнула я.

— Что ж, это был я, не Барретт, — подтвердил Хакер мою мысль.

Сердце заныло с новой силой, и мои иллюзии, что я вела переписку с Ричардом, окончательно разбились как хрупкое стекло.

— Зачем?

— Тебе не понравится ответ.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что именно мне могло не понравиться. Я внимательно изучала лицо Макса, сравнивая факты и собирая из них пазл на основе той информации, которая была мне известна, и до меня начало доходить: меня могли тоже проверять — но не на предмет шпионажа, как Стеллу, а чтобы узнать, что творится в моей голове.

— Это была проверка? По приказу Сандерса?

Макс некоторое время пристально изучал мое лицо и наконец кивнул.

— В какой-то степени, — признался он. — Ты на его глазах так рвалась в больницу, а ранее побежала к Барретту прямо под пули. У него были основания для беспокойства. Но я бы не назвал это проверкой. Это был тест. Ему нужно было знать степень твоего стресса и психической устойчивости. Ведь от психоаналитика ты отказалась наотрез, и он был вынужден зайти с другого фланга.