Бросив взгляд через окно и увидев подъехавший старенький форд Криса, я улыбнулась — одна из стен моего мира, частичкой которого был мой напарник, начинала выстраиваться, кирпичик за кирпичиком.

С Крисом мы познакомились год назад в кофейне, куда я пришла устраиваться на работу, и мы как-то, день за днем общаясь и находя все больше общих тем, стали хорошими приятелями. Он учился в академии искусств и пробовал себя в качестве художника. Как все творческие люди он был эмоционален, немного ветренен и взбалмошен, но чувствовался в нем некий стержень и желание добиваться поставленных перед собой целей.

У Криса была яркая внешность и многие наши официантки, да и посетительницы иногда бросали на него заинтересованные взгляды, но как говорил сам Крис, “мимо” — у него был бойфренд Ксавье, с которым он познакомился на какой-то модной бомондовской вечеринке полгода назад. С тех пор они то встречались, то вновь расставались, и каждый раз после очередного разрыва Крис в сердцах заявлял, что вот на этот раз навсегда, а я, видя огонь в его глазах, понимала, что их очередная ссора лишь добавляла масла в огонь их отношений.

— Ты другая, — подметил Крис, как только я села в машину, и мы тронулись с места.

— Просто немного устала, — возразила я.

— Нет… В твоем взгляде что-то изменилось, — заметил острый глаз художника, и я, не зная, что ответить, лишь пожала плечами и перевела тему:

— Как ты сам? Как Ксавье?

— Все настолько гладко и сладко, что можно повеситься от скуки, — усмехнулся напарник. — Поймал себя на мысли, что тоскую по нашим скандалам и хочется сделать какую-нибудь глупость.

— Глупости до добра не доводят, — вздохнула я, вспомнив свой печальный опыт с наручниками, и в машине повисла тишина: каждый думал о своем.

Через минуту я увидела угол нашей кофейни, и, рассматривая витиеватые металлические столики и витрину, декорированную сдобой, улыбнулась — еще один кирпичик моего мира встал на свое место.

Я была рада окунуться в суету утра. Зайдя в подсобное помещение, я нашла в своем шкафчике чистый фартук и, привычно накрутив его вокруг своей фигуры, была готова к работе. Но тут в моей сумке послышался звук пришедшего СМС.

“Доброе утро, мисс Харт. Вас ждет сегодня доктор Митчелл в 18.00 в медицинском центре Virginia Mason. Центральный вход. Кабинет № 303. Подтвердите, пожалуйста, встречу. С уважением, П.Р. Уоррен.” — гласило послание от референта Барретта.

Время было удобным — будто Пол точно знал, когда я освобожусь и специально подгадал график. Так как я сегодня работала в первую смену, я должна была освободиться уже к пяти часам, и у меня были все шансы попасть к доктору к шести.

К тому же, наблюдая утром, как мой кот спускался сам с кровати и уплетал корм за обе щеки, я ушла на работу со спокойным сердцем — Тигр определенно шел на поправку и мог до вечера позаботиться о себе сам в случае, если я задержусь.

С одной стороны я не хотела ехать — это означало вновь соприкоснуться с миром Барретта, который я так старательно хотела забыть. Мне казалось, что чем меньше будет напоминаний о нем, о его окружении, тем быстрее я выстрою по новой стены собственного мира, которые с такой легкостью были сломаны Барреттом. Но в то же самое время, по той же самой причине — вновь прикоснуться к миру этого непростого мужчины — я желала встретиться с доктором Митчеллом, бывшим прямым напоминанием о военном прошлом Барретта.

Я крепко сжимала телефон, перечитывая уже в десятый раз сообщение от референта, не зная, как поступить — подтвердить встречу или сослаться на занятость — как внезапно меня отвлек голос Криса, стоявшего сзади:

— Какую дилемму века решаешь?

Я резко обернулась к нему, отмечая, насколько точно он подметил мое состояние.

— Решаю, быть или не быть, — вздохнула я, в очередной раз перечитывая послание.

— Бедный Йорик, — по-театральному вздохнул Крис и внезапно продолжил: — Кстати об искусстве. Я сегодня после работы еду в нашу галерею. Вчера было открытие новой выставки, и там выставляется один мой знакомый. Не знаю, решит ли это твой вопрос, но если хочешь, можем завалиться туда вместе.

Мне вдруг показалось, что предложение Криса было хорошей альтернативой моей поездке к доктору, будто Вселенная подсказывала мне правильный выбор.

Я изучающе посмотрела на греческий профиль напарника и, улыбнувшись, спросила:

— Ты веришь в Знаки?

— Бывает, — растянул он губы в голливудской улыбке.

— Я с удовольствием пойду сегодня с тобой на выставку, — согласилась я и, уже не колеблясь, набрала послание референту Барретта:

“Доброе утро, мистер Уоррен. Спасибо за назначенную встречу. Но я не приеду. Я чувствую себя хорошо и не хочу отрывать доктора Митчелла от работы и пациентов, которым в действительности нужна помощь. Приношу извинения за беспокойство. С уважением, Лили Харт.”