Как только я услышала эти слова, я поняла, что Генри знал Барретта давно, еще с тех времен, когда тот воевал, и я, найдя еще один источник информации в лице доктора, как в свое время в Джейсоне — друге детства, вновь перенаправила свою энергию в исследовательское русло, оставив обиды на потом.

— Вы давно знаете Ричарда? — спросила я.

— Да, я долгое время служил в госпитале при Баграмской авиабазе в Афганистане, и Ричард не раз попадал ко мне на операционный стол…

И из этих слов я поняла, что, вероятно, Генри Митчелл был военврачом, хирургом.

— Вы можете мне рассказать о военном прошлом Ричарда? — торопливо спросила я, совершенно не понимая, зачем мне всё это было нужно.

Доктор некоторое время изучал мое лицо, словно оценивал меня по своим личным меркам и наконец произнес:

— Много не расскажешь о спецназе… так… какие-то общеизвестные эпизоды… — и, взглянув на меня еще раз, грустно резюмировал: — Да и не для девичьих ушей подобные истории. Такая реальность красивой не бывает… Правду говорят — у войны не женское лицо.

— Пожалуйста, расскажите! — сама не знаю почему в сердцах попросила я, будто от рассказа Генри что-то зависело, что-то очень важное лично для меня.

Доктор Митчелл изучающе посмотрел на мое лицо, словно в очередной раз принимая решение, и наконец-то ответил:

— Ну можно рассказать одну историю. Не попадает она в разряд “секретных” операций. Мерфи — один из его бойцов — рассказывал. Ричард со своей группой возвращались с задания. Услышали перестрелку. По рации запросили базу. Но гористая местность мешала установить контакт, а спутниковой связи у них с собой на тот момент не было по некоторым причинам. Ричард приказал группе оставаться на месте и полез с Мерфи выяснять сам. Оказывается, четверо ребят из разведки морской пехоты нарвались на одну из афганских группировок и их караванную тропу…

— Караванную тропу?

— Такие тайные маршруты, они пролегают по хребтам и склонам гор. В одну сторону по ним перевозят оружие, в другую — наркотики, — пояснил доктор и продолжил: — Но Ричард с Мерфи не успели… двоих морпехов убило, а двоих боевики с собой взяли. Тогда он и принял решение действовать — вытаскивать ребят. Их спрятали в одной из деревень у основания гор, где и расположился отряд талибов… — доктор замолчал, будто фильтровал ту информацию, которую можно было рассказывать, а какую и оставить не озвученной, а я, затаив дыхание и не моргая, ждала продолжения.

— Один пошел, — наконец продолжил он. — Своим запретил соваться. Лишь приказал занять хорошую позицию для отхода и прикрытия. Мерфи попытался присоединиться, но иерархия и дисциплина в армии неукоснительны, а у Ричарда в отряде тем более — его приказы не обсуждаются.

— Да… — и я машинально кивнула, понимая, как никто другой, значение этих слов.

Доктор кинул на меня короткий взгляд и, грустно улыбнувшись, продолжил:

— Сработал чисто. Хладнокровно. Логика и расчет Ричарда всегда безупречны. Воин от Бога. Снайперов вычислил в момент и снял их так бесшумно, что даже свои не заметили. Когда добрался до места, один из морпехов уже был мертв, а второго все же спас… дотащил до наших живым.

— Дотащил?

— Да… замучен парень был до полусмерти, конечности перебиты, крови много потерял. Одно хорошо — в сознании был, — я сглотнула несуществующую слюну, представляя весь этот ужас, а доктор тем временем продолжал: — Ну и обстрел начался, когда талибы заметили вторжение. Но здесь отряд Ричарда, несмотря на малое количество, был в преимуществе, — заняли хорошую позицию и прикрыли Тигра перекрестным огнем.

— Тигра?

— Да, бывший позывной Ричарда, — пояснил доктор, и я в очередной раз кивнула, отмечая, что имя было дано правильное: Хищник — одна из ипостасей этого непростого человека.

В комнате повисла тишина, а я, представляя этот эпизод, лишь пыталась прийти в себя от ярких картинок, которые так и вставали перед глазами.

— А этот парень… жив-здоров? — наконец спросила я, нарушая тишину.

— Жив-здоров, — усмехнулся доктор, и мне на секунду показалось, что в его улыбке промелькнула некая загадочность. — В госпитале конечно полежал свое, надо было подлечится после такого, да и при отходе его немного зацепило, но организм крепкий молодой, справился.

— Это оттуда и у Ричарда шрам? — и я машинально потянула руку к своему животу.

— Это другая история. Задело селезенку. На Такур-Гар, во время операции "Анаконда". Внутреннее кровотечение. Мы, можно сказать, его с того света вытащили. Там вообще много наших ребят полегло. — Он грустно покачал головой, но, внезапно улыбнувшись, сменил тему: — Но что-то я с вами засиделся. Вы уж меня простите, старика, приятно оказаться в обществе такой очаровательной молодой девушки, — с улыбкой произнес доктор, закрывая сумку.

— Спасибо за всё… — улыбнулась я в ответ, и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Генри Митчелл сейчас уходил.