Он пожевал губу:

– До такого состояния его довела княжна. Я подумал, может, у вас получится разбудить его. Вы же рейна, в конце концов. – Немного поколебавшись, он прибавил: – Вдовствующая рейна.

К вящему ужасу, Иста поняла, что он абсолютно серьезен. Как можно ласковее она сказала:

– Горам, это детская сказка. А мы, увы, уже не дети.

Тихий сдавленный звук заставил ее обернуться. Лицо Лисс перекосилось, но, слава пятерым богам, она изо всех сил старалась сдержать смех.

– Вы могли бы попытаться. Это же не больно. – Он снова начал тревожно раскачиваться из стороны в сторону.

– И все же, боюсь, ничего хорошего не получится.

– Это не больно, – упрямо повторил он. – Попробуйте хоть что-нибудь.

Он, должно быть, потратил много часов, чтобы тщательно подготовить эту обстановку, своего хозяина к ее приходу. Что за отчаянная надежда руководила его столь странными действиями?

«Может быть, ему тоже снятся сны».

От этой мысли у нее перехватило дыхание.

Воспоминание о втором поцелуе Бастарда обожгло ей лицо. Что, если это не непристойная шутка, а еще один дар? Что, если он даст ей возможность сотворить чудо исцеления, например, сейчас?

«Вот как боги соблазняют святых».

Ее сердце учащенно билось от тайного волнения.

«Жизнь за жизнь, и волей Бастарда мой грех будет искуплен».

Словно зачарованная, она подалась вперед. Вблизи свежевыбритая кожа Иллвина казалась слишком тонкой, слишком туго обтягивала челюсть. Его губы телесного цвет были немного разомкнуты, и через них виднелись ровные белые зубы.

Когда ее губы коснулись его рта, она не почувствовала ни тепла, ни холода…

Иста выдохнула в эти полуотверстые губы. Она вспомнила, что язык – священный орган Бастарда, так же как лоно принадлежит Матери, мужские гениталии – Отцу, сердце – Брату, а мозг – Дочери. Мироздание рассудило так, поскольку язык – источник лжи, утверждают еретики-кватернианцы. Она осмелилась незаметно, минуя его зубы, дотронуться языком до кончика его языка, точно так же, как бог вторгся во сне в рот ей. Ее ладонь застыла у него над сердцем, не решаясь опуститься, ощутить бинт, охватывающий его грудную клетку, скрытый под расшитым камзолом. Грудь не начала вздыматься. Темные глаза, а Иста уже наизусть знала их цвет, удивленно не распахнулись. Он остался неподвижным.

Она проглотила стон разочарования, подавила досаду и выпрямилась. Нашла затерявшийся где-то голос:

– Вот видишь. Ничего хорошего в этом нет.

«Глупая надежда и глупый провал».

– Эх, – протянул Горам. Он сощурил глаза и пронзил ее взглядом. Он тоже был разочарован, даже подавлен. – Должно быть, нужно что-то другое.

«Выпустите меня отсюда. Слишком больно».

Лисс, которая стояла в стороне и наблюдала за происходящим, посмотрела на Исту взглядом, полным раскаяния. Лекция об обязанностях горничной не допускать до своей госпожи ничего причиняющего беспокойства, глупого или странного, видимо, предстоит ей позже.

– Но вы именно та, кто нужна, – настойчивым тоном повторил Горам. Судя по всему, смелость вернулась к нему. Или тщетность ее поцелуя рассеяла его благоговейный трепет перед ней. В конце концов, она – всего лишь вдовствующая рейна, не способная вдохнуть жизнь в практически мертвого человека. – Невысокая, вьющиеся волосы, ниспадающие вдоль спины, серые глаза, спокойное лицо… нет, печальное, он сказал – печальное. – Он оглядел ее с ног до головы и коротко кивнул, как будто бы убедившись, что печаль в ней присутствует в должном размере. – Именно вы.

– Кто сказал… Кто описал меня тебе? – возмущенно спросила Иста.

Горам мотнул головой в сторону кровати:

– Он.

– Когда? – Голос Исты прозвучал резче, чем ей того хотелось. Лисс буквально подпрыгнула.

Горам развел руками:

– Когда приходит в себя.

– Он приходит в себя? Я думала… леди Каттилара дала мне понять… что после удара ножом он так и не приходил в сознание.

– Эх, леди Катти, – сказал Горам и вздохнул. Иста не смогла понять, был ли этот вздох комментарием или он просто прочищал нос. – Но, видите, он в сознании не остается. Он приходит в себя каждый день, около полудня, но очень ненадолго. В основном мы стараемся в это время засунуть в него столько пищи, сколько сможем, пока он не начнет давиться. Но ему и этого не хватает. Видите, он тает. Леди Катти в голову пришла замечательная идея вливать козье молоко ему в горло по тоненькой кожаной трубочке, и это заметно помогает, но этого тоже мало. Он уже слишком похудел. С каждым днем его хватка слабеет.

– А когда он приходит в себя, он вменяем?

Горам пожал плечами:

– Эх.

Не очень обнадеживающий ответ. Но если он вообще приходит в себя, то почему не сейчас, от ее поцелуя, или не в любое другое время? Почему именно тогда, когда его брат вдруг без причины засыпает… Иста испугалась собственной мысли.

Горам прибавил:

– Да, иногда. Но некоторые сказали бы, что он бредит.

Вступила Лисс:

– Это что-то сверхъестественное. Какое-то рокнарское колдовство?

Иста вздрогнула от одного упоминания.