У меня по спине пробежали мурашки.

— Куда ведут эти туннели? — спросила я.

— Понятия не имею, — ответил Джексон. — Вон тот, — он махнул влево от меня, в том же направлении, в каком стекала вода, — может вести вниз, к реке. Предполагалось, что Капитан был контрабандистом. Это может быть доказательством. Они пробили каменный туннель в твердых породах обрыва, затем заполнили его землей. А наверху высадили лабиринт, чтобы всё скрыть. Работа была достаточно сложной.

Я сняла перчатку, позволила своему разуму поплыть и прикоснулась к лестнице. В тот же миг я увидела спускающихся вниз людей в рваной одежде, их испуганные темнокожие лица искали надежду в лице мужчины, который стоял рядом со мной, держа фонарь.

— Мне кажется, кто-то ещё, кроме Капитана, должен был знать об этом, потому что этот люк использовали беглые рабы. Как минимум один раз. Что имело смысл. Фиона писала о своей прабабке — моей прапрапрабабушке, мне кажется. Говорила, что та поддерживала движение за свободу негров и использовала Дом Эмбер как перевалочный пункт для подпольной железной дороги. Фиона очень ей гордилась. Кажется, её звали Маеве.

— Ты права, — сказал он. — Ида рассказывала мне о ней. Странно, но у меня был прапрапрадедушка, который тоже помогал беглецам. Его поймали и убили.

Даже в этом жизнь не была справедлива к Джексону и его семье. Маеве умерла в преклонном возрасте в Доме Эмбер. Я даже думать не хотела о том, какой смертью мог умереть прапрапрадедушка Джексона. Мне пришло в голову, что если мы найдем дурацкие алмазы, Джексон заслуживает не просто какую-то их часть. После всего того, что сделали мои предки, он заслуживал всего.

Опустившись на колени и прикоснувшись к каменной плите за лестницей, я увидела мужчин в моряцкой одежде, которые таскали ящики вдоль длинного коридора.

— Похоже, что ты прав насчет того, что туннель использовали для контрабанды.

Он с интересом посмотрел на меня.

— У тебя было очередное видение?

— Ага.

— И на что это похоже? — подтолкнул он.

Я задумалась над ответом.

— Не всегда всё происходит одинаково. Иногда кажется, что я участник событий, но меня никто не видит. Иногда появляется только расплывчатая картинка, как будто мне всё просто привиделось. Пару раз мне снилось, что я была кем-то в прошлом, когда я спала. А иногда я только слышу голоса.

— Понятно, — кивнув, сказал он.

Я направила луч своего маленького фонарика в противоположную от реки сторону, возможно ведущую по направлению к дому.

— Значит, никаких пауков?

— Нет, — ответил он, — никаких пауков. — Он пропустил меня вперед. — Просто следи за тем, куда ступаешь, потому что камни слегка неровные.

Я последовала его совету и направила фонарик на пол, но всё же продолжала освещать и дорогу впереди. Я не собиралась попадать лицом в паутину. Или позволить ещё чему-нибудь удивить меня в темноте. Я начала направлять луч фонарика на потолок, но он остановил меня.

— Не смотри вверх.

— Что? — спросила я, внезапно запаниковав оттого, что пауки могут быть где-то надо мной.

Он поймал меня за руку.

— Не смотри вверх, — повторил он.

Я выдернула руку и посмотрела на него самым суровым своим взглядом.

— Я должна увидеть, что там вверху.

— Хорошо, — улыбаясь, сказал он. — Но помни, я предупреждал тебя.

Я направила свой фонарик на потолок и всмотрелась в сумрак среди корней. Пауков там не было; он не солгал. Но черная смола потолка была усеяна белыми пятнышками. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть…

— Господи! — вздрогнула я и выронила фонарик. — Боже мой, боже мой. — Потолок был покрыт — усеян — двухдюймовыми сверчками-альбиносами. Их были сотни. Тысячи.

— Боже мой, — для выразительности повторила я.

Джексон безуспешно постарался скрыть улыбку, взял меня за руку, поднял мой упавший фонарик и подтолкнул меня вперёд.

— Это пещерные сверчки, — пояснил он. — Они абсолютно безвредны. Перестань кричать и они не слетят вниз.

— Боже мой, — шептала я, — боже мой.

— Мы почти пришли, — сказал он. — Деревянная дверь показалась из темноты.

Я протянула руку и взялась рукой за ручку.

Внезапный дневной свет заполнил мое видение, там была Сорча, женщина из моего сна о Доме Эмбер. Она смотрела прямо на меня — нет, сквозь меня — на Лайама.

— Это прекрасно, любовь моя, всё, чего мое сердце всегда желало.

Я закрыла глаза, толкнула двери похороненного дома и вошла внутрь.

От пыли в комнате было тяжело дышать. Серое покрывало явно не тревожили годами, возможно с начала прошлого века. С тех пор маленький дом замер в темноте и ожидании.