Должна ли я ей рассказывать? Может быть, она сможет помочь. Может быть…

Её голос стал жестким.

— Ты нужна мне здесь. Немедленно. Ты меня поняла?

— Мам, я….

— Немедленно. Скажи Розе, что тебе нужно сейчас ехать. Если ты не появишься здесь, в комнате ожидания, через тридцать пять минут, я звоню в полицию, чтобы они тебя привезли. Ты меня поняла? Я хочу, чтобы ты убралась из этого дома.

И я поняла, что не смогу сказать ничего, что убедило бы мою маму, что она движется не в том направлении. Если я заговорю о шкатулке, это только подстегнет её быстрее увезти меня отсюда. Единственное, что я могла, так это выиграть немного времени.

— Хорошо. Я в пути. Но… мне нужно несколько минут, чтобы переодеться, взять пару вещей.

— В таком случае, у тебя есть сорок пять минут. И потом ты мне нужна будешь здесь, нам с тобой необходимо поговорить. Ты должна будешь рассказать мне в деталях, чем вы с Сэмми занимались.

Я уже собиралась повесить трубку, когда мама снова заговорила.

— И я должна сказать тебе то, что собиралась сказать вам с Сэмом вместе, но ты должна знать. — Она прочистила горло. — Дом Эмбер продан.

— Продан?

— Женщине, с которой я была знакома в старшей школе. Она была на вечеринке. Я даже не поняла. Она сделала мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Она предложила намного больше, чем этот дом стоит. Сара, Клэр Хэтэуэй, мама Ричарда, это та женщина, которая покупает Дом Эмбер.

Блондинка в маске, подумала я без всякой на то причины, но с абсолютной уверенностью. Почему мысль о том, что мама Ричарда станет хозяйкой Дома Эмбер, так испугала меня? Бедный дом. Интересно, знал ли Ричард об этом. Горе с двойной силой охватило меня, лишило дыхания. Я готова была расплакаться.

— Ты ещё здесь? — я, должно быть, издала какой-то утвердительный звук, потому что она продолжила. — Она хочет его со всей меблировкой, со всем, что есть, как только мы сможем закрыть сделку. Так что мы заберем личные вещи и на этом всё. Тем временем ты должна прибыть в больницу. Мне нужно идти. Твой отец вышел, чтобы поговорить со мной. — Я услышала щелчок на её конце провода.

Для этого не было времени. Я поднялась, вытирая слезы с уголков глаз, и повернулась к Джексону, придумывая план.

— У нас есть час, чтобы со всем разобраться. После этого, сюда прибудет полиция, чтобы доставить меня в Балтимор. И я не думаю, что когда-нибудь вернусь назад. Дом Эмбер продан.

Боль на его лице совпадала с моей собственной. Он выглядел так, как будто хотел задать вопрос или запротестовать. Но он просто кивнул.

— Сперва нам нужно вернуться в домик на дереве.

— Я была вполне уверена, что шкатулки там больше не было, но все-таки решила перепроверить. И посмотреть, смогу ли я вызвать видение и увидеть того, кто переместил её.

Когда я прикоснулась к дереву, чтобы забраться вверх, прошлое открылось. Появилась вспышка — женщина и ребенок позировали для фотографии. Фотографии из Дома Сердца подумала я. Я была достаточно близко, чтобы понять, что маленькая девочка, это совсем не девочка в белом. Они были очень похожи, — обе красивы и обе смешанной расы. Но маленькая девочка, дочка Маеве, — это не та маленькая девочка, которую я видела.

Для этого нет времени. Я вынырнула и начала подниматься. Я подняла паркетную доску, прежде чем Джексон успел просунуть голову в люк. Определенно её здесь нет, — сказала я. Я сконцентрировалась на прикосновении, пытаясь отыскать нужный момент в прошлом. Но я ничего не видела.

Хотя. Кое-чего я не заметила раньше. Нитку бус, зажатую между краем доски и веткой. Я осторожно подняла сгнившую нить и увидела бусы такими, какими они были раньше — целые, сверкающие на полу домика на дереве, среди других детских сокровищ высыпавшихся из шкатулки Мэтью.

Женская рука подняла коробку. Затем другая рука начала яростно перебирать сокровища, бросая их в воздух. Я услышала всхлипывания.

— Так глупо, — сказала она. — Как приманка, чтобы заманить её сюда.

Бабушкин голос.

— Господи, — сказала, я, схватившись руками за голову. — Что она сделала со всем этим? Куда она могла её положить?

И потом меня осенило. В Доме Эмбер было лишь одно место, куда бы моя бабушка спрятала то, что причиняло ей столько боли.

— Она в сундуке, на чердаке.

Должно быть, он увидел, как что-то сжалось на моем лице, что-то, что выдало ужас, который я ощутила при мысли о том, чтобы вернуться к тому одинокому сундуку.

— Ты не должна идти туда, — сказал Джексон. — Я заберу её.