Похоже, ничего плохого не случилось, но она определенно была взволнована. Бросив взгляд на Отри, Кирк убедился, что тот устроен неплохо и, по-видимому, отдыхает. Он сдвинулся с места и подошел к ним.

Когда он приблизился, он увидел, что Каррас и Оуэнс указывают куда-то за камни, на которых расположился Отри. Это его заинтриговало. Что там могло быть такого интересного, в этих валунах, что требовало его немедленного внимания?

Примерно это он и спросил у Каррас и Оуэнса, когда остановился возле них. Они, казалось, не заметили легкого раздражения в его голосе.

– Смотрите, – сказала ему Каррас. Она указывала на верхний край одного из валунов. Нахмурившись, капитан опустился на землю рядом с ней и вгляделся, куда было указано. Тут же он понял, что так взволновало его людей.

– Бог мой, – прошептал он.

Камень был изрезан группой иероглифов – что-то вроде символов-изображений, найденных в захоронениях древних египтян. Выступая от лица адвоката дьявола, Кирк попытался увидеть в них что-нибудь другое – случайные отпечатки, которые просто походили на иероглифы.

Дудки, решил он. Кто-то сделал это.

Кто- то разумный.

Было ли это то, от чего Зулу был так возбужден, когда упомянул об открытии Эллис? Нашла ли Эллис такие же иероглифы?

– Понимаете, что это значит? – спросил он товарищей. Когда он увидел выражение на их лицах, он пожалел, что задал этот вопрос. – Да, – пробормотал он, – Конечно, понимаете.

Оуэнс, тем не менее, заговорил.

– На планете когда-то была разумная жизнь. Может быть, даже какая-то цивилизация.

Каррас кивнула.

– Хотя больше их тут, похоже, нет. – Она взглянула на капитана, – Если только они не под землей, где наши сенсоры не могут найти их.

Кирк пожал плечами.

– Это могло бы быть, мичман. Но все подземные цивилизации, с которыми я сталкивался, имели причину оказаться под землей, причем чертовски существенную. – Он окинул взглядом окрестности. – Исключая тварь, которая напала на мистера Спока, здесь, похоже, вполне приятное окружение, комфортное для большинства жизненных форм Федерации. – Он повернулся назад к иероглифам и провел пальцем по одному из них. – Конечно, возможно, что данная жизненная форма не посчитала его комфортным – скажем, после какого-нибудь катаклизма, который радикально изменил погоду или состав атмосферы, сделав его таким, какой он сейчас. Но только что-то весьма существенное может заставить людей распроститься с солнцем и звездами в небе.

Оуэнс что-то пробормотал, все еще завороженный иероглифами.

– Что же случилось с теми, кто это сделал? Если не под землю… то куда они девались?

Капитан призадумался.

– Хороший вопрос. Может, если мы поймем, что здесь написано, у нас будет и ответ.

Каррас взглянула на него.

– Сэр, ничего, если я запишу иероглифы на трикодер? Это не займет много времени.

Кирк кивнул.

– Приступайте. Мы здесь чтобы изучать это место. Пока нам кто-нибудь не укажет путь отсюда, мы вполне можем заниматься тем, для чего сюда явились.

Мичман вынула трикодер и начала запись выбитых в камне знаков. Оуэнс смотрел на нее.

Как бы заинтересован капитан ни был, у него были другие обязанности. Поднявшись, он двинулся туда, где лежал Отри. По пути он не мог не бросить взгляд на утесы. Чем скорее он увидит кого-нибудь там наверху, тем лучше.

Хранитель стоял возле Пайка и улыбался. За его крохотной фигурой в мантии сияло золотым и серым ясное небо.

– Уверены, что не хотите присесть? –спросил землянин. Сам он сидел на гладком камне, который был гораздо более удобен, чем выглядел.

Талосианин покачал массивной головой. На его висках проступали змеящиеся вены.

– Нет, спасибо. Я предпочитаю стоять. – губы Хранителя не шевелились; Пайк слышал слова в своей голове. – Зачем вы позвали меня сюда?

Мимоходом бывший капитан звездолета подумал, а где, собственно, находилось это «сюда», если вне иллюзий. Где-то в плотно населенных жилищах талосиан, конечно, но…

Неважно. Он не об этом хотел поговорить.

Пайк посмотрел в другом направлении, разглядывая другую часть заката и море, которое отражало его в своих медленных волнах.

– Вы несчастны здесь? – спросил Хранитель.

Землянин что-то промычал.

– Нет, что вы. Я здесь очень счастлив. Счастливее, чем заслужил. – Он нахмурился. – И я очень признателен.

– Тогда что же вас беспокоит?

Пайк повернулся обратно к собеседнику.

– Я просто думал, вот и все. Думал о моих друзьях. Людях, которые служили со мной.