В данный момент я стоял на опушке леса и с интересом изучал сельцо, что раскинулось на высоком берегу Оки. Я могу конечно ошибиться, всё же зимой тут был, да ещё сто пятьдесят лет назад, но вроде оно. Береговые черты совпадают. Тут ранее деревня была, где я заразился оспой и чуть позже умер. Да нет, вроде оно и есть, просто деревня за это время разрослась до села с маковкой церкви, и кстати, имеет крепкий бревенчатый тын. Видимо пошли уроки впрок в прошлом. Сам я после того боя с татями месячной давности решил, что отправлюсь дальше пешком, а мне это было нужно, тут я занимался чем хотел, в пути мог остановится, отдохнуть, потренироваться. А на судне я этого всего буду лишён, тем более я не торопился. За месяц я ещё больше окреп и теперь был в состоянии проходить немалые расстояния, так что это время для меня прошло не зря. И тут вот наткнулся на это сельцо. Я уж и думать забыл о прошлом Тита, но оно напомнило о себе. У меня было несколько версий, или это будущее мира где я жил в образе Тита, или другой мир. А сейчас задумался, проверить это можно легко, найти место стоянки где тот я умер от оспы. Если найду, значит этот мир. Знаете, за время путешествия, что это происходило в прошлом, что сейчас, я осознал, что профессия путешественника-натуралиста как будто создана для меня, это то чем мне нравится заниматься, и похоже это то без чего я не смогу обойтись. Я жил этим, и осознав своё увлечение только порадовался. Пока начал я с Руси, но впереди меня ждут множество земель и разных природных красот. Разве я откажусь от этого? Конечно нет, но сначала сделаю прививку от оспы.

Я не в курсе делают ли прививки сейчас, как я уже говорил, история не мой конёк, но как её сделать вот так на ходу, мне было известно. Травник мой обучал, тот старик. Он говорил, что раньше вскрывали болячку у человека, делали разрез на руке здорового, и помещали туда то, что из болячки выковыривали, не помню точно как она называется. Пастула, толи постула. Тот перебаливал, но в более лёгкой форме и получал иммунитет от оспы. Только смертность высокая, два-три процента была. Но потом открыли другой способы. Животные оспой тоже болели, коровы в том числе. На вымени находили эти болячки, и проделывать туже процедуру. Перебаливали оспой в ещё более лёгкой форме и тут смертности практически не было. Я решил второй способ выбрать.

Однако это в планах на будущее, когда больную корову найду. Сейчас же поправив тяжёлый мешок на плече, я покинул опушку и выйдя на дорогу, направился к воротам села. Вроде харчевня там есть, я её даже с опушки рассмотрел, на берегу стояла, двухэтажная, там же внизу и пристань для судов. Кто желал мог пристать и поужинать, как и полагается за столом доброй едой, и желающие были, две ладьи там стояло, и малый ушкуй. Последний к берегу приткнулся.

Нести мешок, в котором весу за семь килограмм, конечно было тяжело, но продуктов почти не было, так что для меня он фактически пустой, а ведь ещё не пустая котомка была, ножи и лук с колчаном, что тоже прибавляли веса. Благодаря таким нагрузкам я постепенно втягивался в дорогу на своих двоих, и преодолевал с каждым днём всё больше и больше расстояний, не жалея, что двинул дальше именно на своих двоих. Однако я ещё продолжал втягиваться, и был на пути к тому, когда наберу полную форму. По поводу же мешка, то надо будет тут купить продуктов, пирог хочу, уж очень хотелось с капустой, в последний раз я пирог ел ещё в прошлом теле. Нужно исправить этот недостаток. Хм, а ведь тот пирог я тут и ел, тогда ещё в деревне на подворье у старосты. Воспоминания яркие с тем налётом ордынцев, и можно даже сказать приятные победой, если бы не заболел тогда.

Ворота никем не охранялись, распахнуты, подпёртые палкой и всё. Пройдя на территорию, я осмотрелся, тут всё для меня внове было, и двинул дальше. Местные жители попадались, но мы не общались, у меня вопросы хоть и были, но вряд ли я получу на них ответы, местные же только с любопытством глазели и всё. Добравшись до харчевни, я прошёл в обеденный зал, переполненный к слову, и найдя свободное место, положив под стол мешок, сообщил подскочившему половому:

— Ужин мне, и комнату хочу снять.

— Комнат на эту ночь свободных нет. Есть сеновал.

— Годится, я уже привыкать стал, Христом себя чувствую. По ужину, щи есть?

— А как же, мясные. Расстегаи, и пироги, каши двух видов, мясная нарезка… — затараторил тот.

— Тогда щей, побели сметаной. Пирог с капустой цельный, кашу на молоке. Пшённая есть?

— Есть.

— Вот её. Тогда медового квасу кружку и хватит.

Сидевший рядом мужичок, похоже один из матросов стоявших внизу судов, ковыряясь ногтем в зубах, что-то сплёвывая на пол, ехидно поинтересовался:

— А съешь?

— Если не съем, с собой заберу.

Надо сказать, что сосед оказался прав, блюда были солидного размера и я на одних щах наелся, но спокойно достал из мешка полотенце и завернул туда две четверти пирога с капустой, а я его вместо хлеба использовал, и убрал в мешок, кашу в котелок вывалил, и отправил следом, накрыв крышкой, после чего расплатившись, направился на сеновал. Кстати, пока время было, село мне неожиданно встретилось, до наступления темноты ещё часа три, и я вот решил прогуляться по подворьям местных крестьян. Оказалось, они в поле были, пришлось ждать, когда стадо коров пригонят. Ну и встретив стадо вместе с жителями за тыном, смотрел их всех. Нет, вроде все здоровые, не нашёл я коровьих болячек что мне были нужны. Ну да ладно. Время ещё было, так что найдя старичка в селе, тот у церквушки жил, мы сели на завалинку его дома и пообщались. А тот помнил рассказы стариков о нападении татар, это было очень давно, но то что удалось тогда отбиться, это точно. Правда обо мне тогдашнем он ничего сказать не мог, старики сказали, что бились всем миром, и прогнали супостата, взяв богатые трофеи. Может это другой случай, произошедший после меня? Поди теперь угадай.

О море от оспы тот не слышал, он вообще не знал, что это за болячка, к моему удивлению сказав, что не знает такую. Пришлось изрядно поскрести в затылке, пока я смог выдавить из себя следующий вопрос, слишком тот меня ошарашил:

— Был такой князь московский Василий, давно. Его вороги убить пытались, а попали в глаз. Слышал о нём?

— Нет, — разочаровал тот меня.

Ну что скажешь, глушь, хотя и на реке стоят. Это в Москву надо ехать, там всё узнавать, архивы читать, если они уже существуют. Должно же что-то быть. Пообщавшись с ним ещё, я узнал, что ордынцы и другие нехристи трижды деревушку дотла палили и каждый раз выжившие или новые переселенцы её с новья отстраивали. У-у-у, сказал бы сразу, я с вопросами о прошлых делах и не подходил. Если тут жители несколько раз менялись, то какой в этом смысл был? Так что поблагодарив старика за интересную беседу, тому тоже было любопытно с отроком пообщаться, и я отправился обратно на сеновал, там устроился на своём месте, на сеновале под два десятка мужиков ночевали, и спокойно уснул.

Внимательно осмотревшись, я не совсем уверенно пробормотал:

— Может всё-таки тут?

Вот уже как вторую неделю я искал место своего карантинного лагеря, но за сто пятьдесят лет тут всё так изменилось, единственный ориентир — это определённый изгиб оврага где я поставил палатку. Но ведь всё дело было зимой, сугробы тогда скрывали все приметы, да ещё столько времени прошло. Таких характерных изгибов у оврага оказалось уже три, это четвёртый, и во всех трёх я получил пшик, ничего не нашёл. Был ещё один ориентир, у палатки моей, наверху оврага рос дуб, не скажу что молодой, но уже такой взрослый. Во втором случае я нашёл наверху яму и решил, что дуб погиб и упал, вывернув землю, а потом его кто-то на дрова пустил. Купленной в селе лопатой, с железом оббитым по краю, на десять сантиметров всю землю вокруг поднял, и ничего. А ведь должны были быть находки, то что не сгнило, от наконечников стрел, до утвари, она оловянная. Хоть что-то я хотел найти, те же черепки от горшков.