Вот так полтора года я и прожил здесь, о чём ничуть не жалел, даже порадовавшись что принял такое решение. Общаться мне довелось со множеством разных людей включая иностранцев. Было четыре испанца, восемнадцать германцев, двадцать два француза и почти шесть десятков англичан, что у нас останавливались. Про свенов, голландцев и португальцев и не говорю, хотя их и было меньшинство, так что языковую среду с местной я всё же подтянул в разных языках, в письменности и чтение тоже. Освоился. Андрей Евсеевич грамотным был, помог. Но это ладно, местные дела, сейчас поясню по себе. Для начала, я начал тренировки. Когда рана окончательно зажила, и гематома спала, приступил к силовым тренировкам и лёгкой атлетике. Топорикам срубил две ровные ветки и ножом сделал небольшие деревянные сабли, можно сказать боккены. Правда тренировался я всегда в лесу, где и укрыты были обе сабли в схроне, не хотел выносить это всё на достояние общественности, поэтому на постоялом дворе я вёл себя как и все мальчишки. Ну кроме разве что зарядки по утрам и обливания холодной водой для закаливания. Вот это выбивалось из общего поведения, но к подобным заскокам уже давно привыкли.

Вот так я и прожил эти полтора года тут, зимой, когда вьюга снаружи, жил в общем здании в чулане, тут тепло, тренировался на сеновале, работал и вживался в местную жизнь. Надо сказать, что Тита раньше тоже тренировали бою, думаю на мечах, некоторые группы мышц специфично развиты, но у меня к другому оружие было предпочтение и я тренировался по совершенно другим методикам, развивая мышцы других групп. Надо сказать, за полтора года я неплохо себя развил, конечно до стандартов прошлого тела не дотягивал, да и как, мне тут двенадцать лет всего, но уже вёл бой на деревянных саблях в течение часа. Правда, потом падал где стоял, мокрый от пота. Однако и это уже немалый прогресс, вес сабель благодаря утяжелениям из свинца сродни настоящим был, а это немало значило. Тем более в первые дни я и пяти минут не смог выдержать подобного темпа. Ещё в первый день освоения на постоялом дворе, я выпросил у конюха небольшую гирьку кистеня, кожаный ремень и так нашёл из поперченный лошадиной упряжи, и тренировался. Я тогда ещё учился координации нового тела, потом выкупил лук и кистень, тот и сейчас при мне был, не раз пригождался, я с помощью него даже охотился. По весу тот как раз для меня был. А так за это время лук я уже выкупил, прошлые стрелы мной утеряны были, но наконечники сохранил, а древки новые вырезал, сейчас их у меня в колчане за спиной с два десятка. Нож охотничий на поясе, и небольшой обеденный. Ложка деревянная имелась, но она в котомке где также лежал бурдюк с водой и крошки от обеда, что я брал с собой уходя рано утром, до того как солнце встало, на охоту. Иностранцы зайцев любили, заказывали с охоткой. Да и я как повар, или как сведущий в кулинарии, имел некоторый авторитет у местных, научил нашу повариху готовить плов с зайчатиной или бараниной, настоящий, благо всё что нужно мы смогли купить у караванщиков. Ну и майонез научил делать, приправа тоже как раз в тему для многих блюд была, иностранцы вон, пытались выделать и выкупить секрет, но Андрей Евсеевич стоял как скала, он на этом хорошо зарабатывал, зачем ему конкурентов плодить? Хотя вроде всё же он продал секреты, но за хорошие деньги. Точно не знаю, слухи от дворни. Главное тот исполняет свой договор за секреты кулинарии, кормят меня хорошо, и с мясом, моему растущему организму это нужно, так что я не в претензии.

Закончить воспоминания и дойти до тына забора постоялого двора я не успел, уже хорошо было видно все сучки потемневших от времени брёвен частокола, когда раздались вопли и из калитки что выходила в сторону деревни, стали выбегать люди, да и на тракте было заметно какое-то движение. Среди бегущих людей, большая часть мне были незнакомы, видимо караванщики, я рассмотрел богатырскую фигуру Андрея Евсеевича, что закричал, увидев меня:

— Беги! Поганые!

Немедля я развернулся и рванул к опушке. Тут метров семьдесят было. Проигнорировав тропинку, по которой я бежал до этого рядом с опушкой, тут было с полкилометра до того места где я вышел из леса, сразу рванул в укрытие. Что такое татары мне было хорошо известно по рассказам, зимой делать нечего, особенно если какой санный караван пурга застанет в пути и те пережидали непогоду у нас, так обо всём пообщаться успевают, знай слушай. А слушать я умел. Местные земли, включая те где стояла деревенька и постоялый двор, принадлежали боярину Лихову. Тот легко сдал место для постройки постоялого двора, тот ему не принадлежал, ну и получал плату за арену, в арендованные земли также входил небольшой огород за тыном, по которому мы сейчас и бежали, уже не обращая внимания на тропинку. Никаких злаков тут не сажали, морковь, капусты побольше, репа была, брюква, да лук с чесноком, остальное всё закупали у крестьян Заболотной или у крестьян других деревень. Хотя ближайшая была километрах в пятнадцати, уже на землях Тверского княжества. Рабочие нашего постоялого двора уже успели тут сохой вспахать, этим дед Кузьма занимался, наш конюх, да посадить луку успели всего несколько грядок, но они в стороне остались, не затоптали, когда к лесу рванули.

Сам я, летя как ветер, ничего не бросил, не имею привычку бросать, тем более своё. Пусть и временно, пока поварихе не передам. Она кстати тоже была среди тех кто к лесу рвался, добрая тётка, надо бы помочь, а то в скорости та всё же уступал более молодым. Бежалось легко, на ногах были предмет моей гордости, хорошие и качественные сапоги до колен. Пусть размер был чуть больше, но портянки отлично нивелировали эту проблему, тем более не смотря на то что сапоги я купил месяц назад у первых караванщиков что пошли после того как дороги просохли, практически потратив все свои накопления, но я нисколько об этом не жалел. Обувка правда не имела левую или правую сторону, тут так шили, но я уже расходил их и привык к сапогам. Те были сделаны из тонкой кожи, чёрным цветом крашены, с хорошей подмёткой и небольшим каблуком, то есть можно и верхом в них ездить. Также на мне были широкие штаны, бежать не мешали, серого цвета, рубаха тоже не яркая, серая, сверху тёмно-зелёная безрукавка, утеплённая конским волосом, всё же рано утром уходил, а холодило хорошо. Про котомку с мелочами на боку я уже говорил. Раньше на длинном ремне бурдюк висел что заменял мне фляжку, но я его в котомку убрал. Вот так и получалось что веса кроме дичи особо не было, ну разве что ножи да лук со стрелами, нормально бежалось, несмотря на то что сапоги тонули в пашне по щиколотку. Да и неглубокая пашня была, что с деревянной сохи возьмёшь? Вот и я о том же.

У меня и мысли, почему я бегу, имея лук и стрелы, не возникало. Типа развернись и прикрой паническое бегство. Нет, я думал о другом. На опушке можно легко укрываясь за деревом и прикрыть беглецов, но не в открытом поле. Быстро расстреляют такого стрелка. Так что бежал я не а бы куда, а к присмотренному дереву, вот там уже можно будет развернутся. А то время что нам необходимо дали охранники из каравана, ведя бой в воротах постоялого двора, держа оборону. Продержитесь парни, хотя бы ещё минуту, тогда все успеют уйти в лес. Мельком обернувшись, я заметил, как из-за тына вылетает несколько всадников, с рыжими лисьими шапками, не понятно, то ли пятеро, то ли семеро их было. Да ещё у деревни носились всадники. Там похоже уйти никто не успел. Ну кроме тех что в поле работал. У этих лес близко. Да ещё по нему уйти нужно. Несмотря на общепринятое мнение что татары в лесу не любят воевать, что действительно является правдой, это не значит, что они в него не заходят. За рабами сунуться ещё как.

Наконец вот и он, тот широкий дуб что мне и нужен. Подбежав к нему, я развернулся, уходя за ствол, снимая через голову лук, и доставая первую стрелу что торчала своим оперением над левым плечом за спиной. Не выбирая стрелы, хотя у меня разные были, включая на уток, лук натянулся, и посмотрев на всадников, трое махали над головой арканами, спустил тетиву, и стрела пошла сначала вверх, а потом вниз, поразив всадника в шею. Бить я старался в открытые участки тела, да ещё туда где можно нанести максимальные повреждения. Этот готов, наконечник широкий был, рана смертельная, так что тот стал сползать с седла, выронив лук из которого целился в меня. Заметили татары мои приготовления. Я же уже доставал вторую стрелу и пустил её следом за товаркой, только целью был другой всадник. Опытный зараза, прикрылся круглым щитом и отбил стрелу. В это время с шумом и хрустом поломанных кустов в лес наконец вломились первые беглецы, всё же у меня была фора, а я пустил третью и четвертую стрелу, сразив ещё одного всадника, третьего прикрыл щитом напарник, тот самый что уже отбивал мою стрелу, направленную в него. Заметив, что единственный оставшийся лучник выстрелил в меня, второй убитый тоже из лучников был, я поспешил укрыться за стволом дуба, и сразу же после удара стрелы в ствол выглянув, пустил свою стрелу, та наложена была. Есть. Целился я не в лучника, хотя стоило бы, а в одного из татар, который заарканил-таки бабу Прошу, нашу повариху. Во даёт, пока я прятался за стволом, остальные тоже луки достали и уже не давали мне выглянуть, против четырёх лучников я не плясал, та с прижатыми к телу руками как мощный тягач тащила лошадь с убитым всадником за собой. Тот упал на гриву со стрелой в глазу и падать на землю не спешил.

Рискнув прикрыть бабу Прошу, ей бы не дали уйти, я слегка отступил от дерева назад, заметив, что один всадник стал обходить меня сбоку по грядкам с луком, там мёртвой зоны нет, сразу снимет, и я выстрелил по нему. Не по всаднику, тот щитом прикрывался, а в круп коня, отчего тот взбрыкнул и скача сбросил всадника. После этого ещё дважды пустил стрелы, стреляя в коней, ранил, а последний всадник просто ускакал за тын, решив не рисковать своим четвероногим другом. Баба Проша вломилась в кустарник метрах в двадцати от меня так что я рванул на перехват. Едва ушёл, сбивая листья и мелкие ватки мимо прошелестело две стрелы, это те всадники, которых я заземлил, встав во весь рост стреляли по мне, третий никак подняться не мог, коня убил и тот придавил его, да поздно, дальше ветки не дадут, вот так я и ушёл. А повариху нашу догнать нужно обязательно, убитый татарин и все его имущество — это мои законные трофеи, взятые в бою, тут такие правила признают все, включая князей.

Еле догнал, сам удивляюсь, но пёрла та в испуге аки танк, сквозь кустарник ломилась, оставляя заметную прореху, только деревья обходила. Ладно аркан к луке седла был привязан, иначе я бы без трофеев остался. Вовремя этого забега всадник выпал и застрял в кустарнике ногами к верху, я приметил где, но повариху всё же остановил.

— Это я баб Прош, всё, нет татар, успокойся, — смог я наконец ту остановить, и достав бурдюк дал ей напиться. При стрессе самое то.

Тяжело дыша, та упала на колени, а потом завалилась назад, вытянув ноги и со стоном разминая их. Аркан я уже снял, освободив узел. Резать не стал, верёвка пригодиться. И вот так смотал её, закрепил на седле. Осматривать чересседельные сумки пока не стал, и попросив повариху подождать, ведя коня за узду, направляя обратно, к убитому всаднику, при этом чутко вслушиваясь в звуки леса. То тут то там по сторонам слышался хруст веток и звуки бегущих людей, но когда я подошёл к убитому эти звуки стихли, все кто мог убежать, уже сделали это, остальных прихватили. Теперь пора заняться трофеями. Давно о них мечтал. А что, я эти полтора года в окрестностях не только охотился, но и бандитов искал, наделся найти тех, кто на тот караван напал, в котором Тит ехал. Идея грабь награбленное актуальна во все времена, тем более в этом веке подобная добыча вполне официальная, боевые трофеи священны. Вот и собирался поднять своё благосостояние, однако то ли мне не везло, то ли тут поработала залётная банда, но татей я не нашёл. Я не говорю про шестерых недоумков из дальней деревни что решили пощипать купчину, двигавшегося в одиночку с двумя телегами всего с тремя охранками, так там трофеев не было. Пустив со стороны две стрелы, поразив двух татей, бил насмерть, с остальными увальнями охрана справилась, правда потеряв одного убитым и одного раненым. Им всё и досталось, я даже из леса не выходил, считай с убытком был, стрелы-то не вернул, их охранники забрали, недодумывая кто ещё тут поработал. Шли те к нашему постоялому двору вот я и не хотел мелькать, вдруг опознали бы. А сейчас добыча есть добыча.