– Не против… – как ни в чем ни бывало, засовывая в рот очередной кусочек.

– А с тобой легко договориться! – расслабился я.

– Вот мы и вернулись к вопросу о новых правилах, – констатировал мой мучитель. – Отталкиваемся от прошлого варианта или есть другие предложения?

– Первое у нас вроде есть… – неуверенно начал я, – второе думаю тоже надо оставить.

– Какое именно?

– Если я спрашиваю, ты честно отвечаешь.

– Хорошо, но поправка остается той же. Ты не лезешь с разборками в мою жизнь…

– В твое прошлое, – уточнил я.

– Нет, я сказала именно то, что сказала. Без моей просьбы ты не лезешь с разборками в мою жизнь.

– А если ситуация экстренная?

Она закатила глаза, но, немного подумав, согласилась:

– Ладно… Но только если есть очевидная угроза. И держи себя в руках! Я разрешаю только экстренную эвакуацию, а не военные действия.

– Заметано. И… официально ты – моя? – я замер в ожидании ответа.

– Я не вещь! – отрезала она.
– А если захочу ей побыть, то только в рамках сессии.

– Бл*ть… – начал злиться я.

– Продолжаем… Не отвлекайся.

– Ты ставишь меня в известность обо всех своих планах.

– В туалет тоже нельзя без предупреждения? – съязвила она.

– Мне, конечно же, было бы спокойней… – решил пошутить я и получил скомканным полотенцем в лоб. – Ладно, ладно… Ты держишь меня в курсе происходящего. Ты всегда на связи. И ты не провоцируешь других мужиков. И женщин. И ты не…

– Эй, эй, эй! Притормози… – прицелилась она в меня палочками, – я надеюсь, ты в шутку сейчас это все? Я тебя предупреждаю о ЗНАЧИМЫХ вещах и СТАРАЮСЬ быть на связи – на этом все.

– Запреты…– выдохнул я.

– Откажись, Зорин, – прищурилась она.

– Не могу… Ты ж беспредельная. Я сойду с ума! – решив поторговаться, предложил: – Давай лучше отменим компенсации?

– И в чем тогда кайф? – вопросительно уставилась она на меня.

– Тебе что в кайф д*очить меня всяким беспределом?! – психанул я.

– Ну, это хоть что-то… После твоих е*анутых «Я запрещаю!»… – зло передразнила меня она.

– Малыш, а тебе обязательно делать все то, что ты делаешь?

– Дэн… Давай, не будем? Я знаю, что мы разные. Просто переформулируем правила с запретами, чтобы это стало более приемлемо для нас обоих.

– Хорошо…

У меня появилась одна идея, я и хотел, чтобы она пошла на мои условия.

– Ты формулируешь правило, с помощью которого я могу влиять на твое поведение, а я озвучиваю одну маленькую поправку ко всей игре.

– Хочешь сыграть втемную? – ухмыльнулась она.

– Да!

– Тогда я повышу ставки. Если твоя поправка будет неприемлемой, то мы разрываем все договоренности в принципе.

– В смысле?!

Я опять на грани фола?

Сделав глоток кофе, она уточнила:

– Если ты потребуешь чего-то, что для меня будет важнее, чем отношения с тобой, то мы все разрываем, – никакой больше игривости в ее глазах не осталось и я понял, что она сделает это без сомнений. – Рискнешь сыграть при таких правилах?

– Да, – ответил я после минуты размышлений.

Где твои границы, Малыш?

Мы оценивающе разглядывали друг друга, отыскивая общую зону дозволенного. Побродив взглядом по моему лицу, она, наконец, озвучила:

– Значит, правило будет следующим: если тебе кажется, что я делаю нечто неприемлемое, ты можешь меня тормознуть и четко объяснить свою логику и причины – «почему нет». Я выслушаю и решу – продолжать или не стоит. Но если я решила продолжать, ты не вмешиваешься.

– Нереально не вмешиваться, – выдохнул я.

– Тебе придется справляться с этим! – отрезала она.

– Тогда поправка к правилам… – я молился про себя, чтобы она согласилась, но дать заднюю уже не мог.