– Она была специей, ты - основным блюдом. Но есть одни и те же специи ложками… Ммм – нет... Мне это не по вкусу!

Я облегченно рассмеялся, поражаясь этой метафоре.

– Люблю, когда ты такой легкий! – подхватила она мои хихиканья.

«Люблю»… по отношению ко мне… Что-то внутри заскулило, требуя открыть рот и обозначить ей свои чувства, но я затолкал это скулящее чувство подальше и просто...

– Готова? – ...имея в виду поездку.

Но ее сверкнувший взгляд выдал совершенно другую интерпретацию моего вопроса.

– Поехали, – шепнула она, облизывая губы.

Улыбаясь и качая головой, я тронулся с места.

Планировал устроить небольшой пикничок на чудесной поляне, где мы иногда тусовались нашей компанией.

Всю дорогу мы болтали о всякой чепухе, аккуратно обходя темы, касающиеся наших отношений.

– Притормози... – попросила она, когда мы проезжали мимо ее домика.
– Зайдем домой.

И это прозвучало так, как будто мы живем вместе. Внутри все согрелось от этой перспективы. Я бы хотел… вернее, даже не так. Я плохо представляю, как теперь проводить какое-то время вдали от нее каждый день, и как расставаться вечером или утром, или… Теперь, когда я почувствовал ее рядом, мысль даже о краткосрочных дистанциях была невыносима.

Закинув в пакет воду из холодильника, пачку салфеток еще какие-то нужности, мы развернулись на выход, столкнувшись в проеме кухонной двери. Дыхание сбилось…

– Возьми купальник… - напомнил я, подхватывая ее за талию прикоснувшись своими губами к её.

– Мы на пляж? - мурлыкнула она, не отстраняясь.

– Нет, но… - начал терять я нить разговора.
– Там можно позагорать.

Мы шагнули в гостиную…

– Там будут люди?

Стена… губы… диван…

– Нет…

Я потянул ее на себя, вынуждая оседлать.

– Тогда, мне он не нужен! Хочу без ничего…

Хочу…

Она впилась мне в мочку уха, потянув полы рубахи в разные стороны.

– Ты мне все еще должен, Зорин, – замурлыкала она, – но ты такой непослушный и неконтролируемый, что я уже начинаю терять всякое терпение.

Выговаривая мне в очередной раз, она, тем не менее, прошлась своими пальчиками под ремнем.

– Малыш, я стараюсь… – расплылся и от ощущений, и от ее близости.

– Ай, ладно, старается он! – закатила она глаза. – Но я придумала, как сделать тебя паинькой…

Меня снесло волной возбуждением от ее слов, но, закрыв глаза, я перехватил ее руки. Мы и так охрененно угробили ее тело прошлой ночью.

– Не дразнись, вредная девочка! Сегодня нам нельзя… – прохрипел, умоляя.

– У тебя критические дни?! – вскинула она брови в притворном шоке.

– Вот язва! – возмутился я и, завалив на диван, прошелся пальцами по ее ребрам.

Она хохотала, пытаясь увернуться, и помучив ее немного, я прекратил, впившись поцелуем в губы. Старался целовать мягко, без языка, чтобы не напрягать еще больше обстановку и иметь возможность вовремя тормознуть. Она поддержала мой порыв, так же мягко исследуя своими губами мои.

Я замедлился и плавно отстранился, заглядывая ей в глаза. Они искрились, наполненные солнечными, яркими, глубокими эмоциями, и мне вдруг стало очень легко на сердце.

– Как твои ожоги? – вспоминил я выходки этого урода.

Да и мы вчера однозначно добавили к этому ущербу.

Меня так накрыло той дурью, что я совсем потерял контроль. Даже не могу вспомнить в какой момент. Просто вчера все было «слишком» с самого начала. С ней всегда все «слишком»!

– Все гораздо лучше, чем могло быть. С утра болело, но в салоне одна добрая фея нанесла мне везде анестезирующую мазь, поэтому еще часа на три я свободна от неприятных ощущений.

– Везде?!