Двое старших Аймара с гордостью смотрели на то, как младшая внучка и дочь под ритм барабанов степенно поднимается по трёмстам шестидесяти пяти ступеням на плоскую каменную площадку.

– Я еще не простил тебе, когда ты отправил вершить ритуал Тинтайа. – Шепнул сын отцу.

– Иногда надо делать то, за что не будут прощать, – столь же тихо ответил ему Аймара Олланта. – Главное, чтобы наши дети понимали цель и смысл.

День, что тянулся столь долго, что уже наверняка должен был смениться холодной и внезапной ночью, вдруг вспыхнул новым светом ало-золотого, стоило девочке завершить свой путь.

– Я не простил то, что было до цели и смысла. – ответил Катари, глядя, как его девочка закружилась вокруг себя в простом и незамысловатом танце, и ткань платья приподнялась немного от набегающего ветра, образовывая широкие ленты, что стремились за движением его дочери, будто пытающейся догнать ритм барабанов.

И алое солнце, что подсвечивало фигурку девочки, так же окрасило алым белые полотна… Да так красиво – вздыхали гости – что казалось, сменился сам цвет ткани…

А потом крошечные капли крови, шедшие от верхнего ряда барабанщиков, оформились в отчетливо видимые потоки, стремившиеся к юной Аймара, и гостям стало не до любования красотами заката.

Сотканные из крови ритуальных жертв, продолжавших молотить по барабанам, новые полотна лоскутного платья вытягивались на несколько метров в стороны и закручивались вокруг впавшей в транс Вары. А отчетливо видимые каналы алой дымки, шедшие к девочке, проявились вокруг людей уже на более низких ярусах…

– Вы же сказали, преступники только на верхнем ярусе! – Отчего-то нервно, не попадая зуб на зуб, произнес Джереми.

Аймара высокомерно промолчали. Зачем говорить постороннему, что если из верхних ритуал вытягивает жизнь, то от нижних забирает только кровь и болезни?

Вдруг в выверенном звуке ритуала произошел сбой – выпитые до дна барабанщики, от которых остались только обтянутые кожей кости, рухнули на камень пирамиды. И будто получив сигнал – замерли все остальные барабаны.

Девочка же на верхнем ярусе развела руки и резко выдохнула, усилием воли останавливая движение. Разогнанная вокруг нее кровь не справилась с остановкой и словно оторвалась от силуэта, воспарив над Варой отрезанным бутоном алого цветка, закрученного и пущенного в полет.

Только летел он строго вертикально, пока не завис над пирамидой в сотне метров – чтобы разорваться алым облаком.

Гости уже было выдохнули застрявший в легких вздох, когда в облако крови ворвалась стая черных птиц, видимых в закатном солнце черными кляксами. Словно на водопое, закружили они, напиваясь алыми каплями, покуда яростное слово на неизвестном языке, сказанное хрупкой девочкой, не заставило всех птиц замереть на какое-то мгновение, собрав чудной узор в небе с явными признаками гармонии и симметрии.

– Она жива и здорова, – облегченно выдохнул Аймара Олланта, не стесняясь гостей.

Все-таки, старость – тоже время чувств, пусть и не столь ярких, как в молодости.

– Надо помочь дочери спуститься, – степенно произнес Катари. – Не изволите прогуляться со мной, мистер Смит и вы, господа?

– О, я вижу, это семейное дело…

– Заодно я хотел бы обговорить финансовые вопросы.

– В таком случае, я с удовольствием составлю вам компанию.

Группа из двух Аймара и четырех приезжих начала подъем по заповедным ступеням клановой пирамиды.

Только разговора пока не получалось – слишком узкие ступени, а говорить главе клана в спину было слишком нагло. Благо, вершина площадки могла уместить и десятерых – без особого комфорта, все-таки примерно семь на семь метров, да еще – как оказалось – с зияющим черным провалом посередине.

– Она жива, я видела ее, – устало и по-доброму шепнула прижавшаяся к отцу Вара. – Ей хорошо и у нее красивые кошачьи ушки…

«Бредит», – со светлой грустью решил глава клана, передав ее в объятия деда и жестом указав им спускаться.

– Я подумал и решил, – произнес Аймара Катари, повернувшись к чужакам. – Клан гарантирует премию размером в одну тонну золота.

Джереми недоуменно поднял бровь.

– Клан предлагает хозяину Нью-Йорка объявить такую же премию от своего имени.

– Но это вряд ли возможно… – Осторожно начал Смит.

– Иногда мне кажется, что вы не сильно переживаете за мою дочь. – Внимательно посмотрел на него Катари. – Я хочу это исправить.

– Постойте, но это противоречит… – Начал было Джереми, но нечто словно подбило ему колени, а резкий порыв ветра дернул его одного к провалу в пирамиде.

Мгновение падения внутрь – и из глубины провала донесся отчаянный и протяжный вопль боли.

– Теперь я слышу искреннюю боль. Искренние слезы. Искренние переживания. – Поджав губы, повернулся глава клана к дернувшимся назад гостям.