Шрифт:
Расстались в метро – Ника отправилась путать следы от возможной слежки, о чем прямо сказала, с подозрением глядя на меня. Я же пообещал выслать ей информацию по интересующим меня заграничным семьям, как только пакет будет сформирован. Заодно подтвердил, что решу вопрос с зачислением ко мне на курс. Это ненастье следовало держать поближе к себе.
После чего отправился на учебу – был шанс не опоздать, и им следовало воспользоваться.
Возле нужной мне аудитории – без двух минут девять, между прочим – перехватил Артем. Вернее, он просто ходил по коридору, а я посчитал невежливым не подойти поздороваться.
– Ну вот! Отлично выглядишь! – Похвалил он меня после приветствия, с довольством оглядывая со стороны. – Стилиста нанял?
Я дернул краем губ, стараясь изобразить улыбку.
– А у нас тут тоже занятия, – неопределенно показал Артем куда-то в правую сторону по коридору. – Не хочу заходить до звонка.
– Чего так? – Сдержанно полюбопытствовал я.
– Да там эти, благородные, – поморщился Артем, будто сам не такой же. – Опять спорят, кому где сидеть. Замучили уже, в каждой аудитории одно и то же. Вчера вон… Сегодня вообще какие-то ветхие списки притащили, местническую книгу. Кому за кем можно сидеть, кому перед кем нельзя, тьфу!
– А ты как?
– Да они вчера ко мне подошли, спросили, какой предмет я у них буду преподавать, – неохотно отозвался друг.
Так то да, с его габаритами легко перепутать.
– А теперь им неудобно, – подытожил Шуйский. – Да и парта крайняя позади, возле окна. Они отчего-то спорят про первые ряды, как будто тут экзаменов не бывает. Мне оно не надо.
– Как, кстати, вчера спектакль? – Соскользнул я с неудобной темы. – Удалось досмотреть?
– Да скукота, чуть не уснул. – Зевнул Артем.
– М-м, ясно.
– Вера даже обиделась… Ты с Никой-то встретился?
– Угу. Сегодня утром.
– На свидание хоть пригласил? – Лукаво улыбнулся Артем, подтолкнув меня локотком.
– Да нет… – Неохотно произнес я. – Знаешь, я тут подумал. Может, я тороплюсь, а?
– А что случилось? – Встревожился друг. – Повздорили опять? Уже с утра?!
– Не то, чтобы повздорили, – сдержался я и оставил вопль души про утренние события в себе. – Просто, я тут подумал… У нас ведь совершенно разные интересы!
– Максим!
– Она не хочет копать! – Выпалил я искренне. – Я вообще начинаю сомневаться, стоит ли нам быть вместе!
– Максим, даже не думай, – взяв меня за плечи, искренне произнес Артем. – Вас таких шибанутых в стране только двое. Не смей ее потерять!
И только подошедшее время занятий не позволило мне высказать ему все то, что я думаю по этому поводу.
А вечером, уже домой – в мое здание – приехал курьер с объемной посылкой.
Внутри оказались мои вещи – выстиранные и аккуратно выглаженные, приятные на ощупь и с тонким ароматом туалетной воды. Задумавшись, некоторое время гладил их, как кота…
Потом спохватился и позвонил домой – требовать пояснений о событиях ночи недельной давности. Откуда я там, видите ли, падал…
Но вместо ответа услышал какие-то путанные восторги гостьей и пожелания счастья в личной жизни. Подозрительно это все. И Артем теперь отчего-то к Нике благосклонен…
– Это заговор, – убедительно произнес я в отражение своего зеркала. – Главное, помнить, что это все еще мой заговор.
Глава 5
Напряжение первых дней сентября отпустило уже в среду, сменившись обычной учебной рутиной, пусть и со спецификой крупнейшего университета страны. Громадье домашних заданий, выдававшихся бесстрастным тоном, совершенно равнодушным к стонам и стенаниям с первых рядов. Список учебников, страницы которых нужно было прочитать, чтобы понимать тему следующей лекции. И отдельно в их числе – список учебников, которые для начала было бы неплохо найти. Потому что в интернете ничего нет – и это знает каждый, кто хоть раз сталкивался с узкой специализацией.
Оптимисты бежали по книжным магазинам, и у некоторых особо везучих даже получалось раздобыть свежие, новенькие издания – последней редакции, страницы в которой не совпадали с заданными, а темы шли иным порядком.
Реалисты же шли в библиотеки, и пожелтевшие страницы фундаментальных трудов находили нового читателя.
В конце каждой лекции непременно шли бесконечные тестовые задания, затрагивающие как пройденное, так и то, что мы должны были уже знать. Словно вступительные экзамены были собеседованием на работу, которое мы успешно прошли – но собеседование проводили те, кому люди с кафедры не верили ни на грош. Теперь профессора хотели знать истинный уровень наших знаний, а так же способности учиться, причем быстро и самостоятельно.
Где-то посреди всей этой кутерьмы потерялся из виду Артем, у которого были наверняка свои проблемы и интересы. Личные проекты удавалось продвигать только поздно ночью, оставив проработку общего замысла аналитикам. Говорят, потом будет проще – но до этого «потом» предстояло еще добраться.
Утром четверга в нашей группе появилась Ника, тихонечко заняв место в противоположном от меня конце аудитории. А уже к вечеру в ее глазах плескался хтонический ужас. Потому что медик четвертого курса, с ее уже забытой школьной программой, смотрел на символы высшей математики на доске, как туземцы на Боинг. На лекциях же взгляд Ники стекленел к первому получасу – словно у олененка, очутившегося посреди потока машин на МКАДе, отчаянно надеющегося, что весь этот кошмар скоро кончится, и можно будет сбежать. А первый же вызов к доске обернулся побелевшим лицом, заламываемыми пальцами с мелом в руке и единственным символом интеграла, который куда больше походил на скрипичный ключ.