Я же тяжко вздохнул. Святая безхозяйственность…

–  И когда, говоришь, она тебе эти сорок килограмм отдаст?

–  Со дня на день! – Звонко, но уже предчувствуя подвох ответила Еремеева.

–  А Инка не говорила, откуда у нее эти сорок килограмм? – Вкрадчиво задал я уточняющий вопрос.

И тут же перехватил за плечо пытающуюся отойти в сторону Аймара.

–  Нет, но она человек слова. Ведь так? – Покосилась Ника на подругу.

–  Ну конечно. – Категорично отозвалась принцесса.

– Вот убьет она меня и получит сорок килограмм выигрыша золотом, -

поддакнул я, глядя на этих двоих весьма недобрым взглядом.

–  Как – убьет? – Опешила Еремеева.

–  Совсем – убьет. Пари у нас.

–  То есть, она вообще не отдаст, - похоронным голосом констатировала Ника.

–  Отдам! У меня с каждым днем получается все лучше!

–  Как ты отдашь, если я тебя раньше грохну?

–  Бей сейчас, пока она не ждет! – Прошипела Дейю. – Ну же, что ты медлишь?!

–  Ты это кому? – Перехватил я китаянку за плечо и посмотрел недобро.

–  Обеим, - пожала та плечами.

– Так можно мне мой цветок? – Затормошила Инка Федора, еще раз демонстрируя полное отсутствие эмоций по поводу собственных действий.

–  Шестьсот миллионов. Минимальная цена гильдии.

–  Ника, заплати ему! – Властно распорядилась Аймара.

–  Ходить тебе лысой, - процедила в ответ Ника, резко отвернулась и двинулась к машине.

–  Очень вредно злить целителя, - отчего-то посчитала нужным выговорить Инке

Дейю. – Очень! - и тоже заспешила к машине.

Федор вместе со мной проводил их задумчивым взглядом и тут же пояснил:

–  У них во второй машине все пакеты с одеждой.

–  Подумаешь, - фыркнула Аймара.

–  Выкинет, - продолжил Федор. – Лишнее выкинет, - и выразительно посмотрел на Инку.

–  Ну и что, - с любовью посмотрела Инка на золотые украшения на руке.

А платить – мне.

–  Военторг, так военторг, - мрачно констатировал я.

А затем сбился с мысли, отметив, как машина с Никой и Дейю и вовсе отъезжает с парковки.

Впрочем, импульсивное действие тут же попытались переиграть: позвонил водитель отъехавшей машины.

– Господин, велели передать, что госпожа Инка забыла сесть в машину.

Возможно ли доставить ее на такси?

Я посмотрел на часы – вот уж на что совершенно не было времени, как отвозить ее в особняк самолично. Планы… Планы как всегда ломались, словно об колено переломленные… Одно симпатичное девичье колено.

–  Скажи, что ее доставят вечером.

–  Будет сделано.

Федору, что ли, поручить? Повернулся к брату, но тот крайне заинтересованно косился в сторону костюмированного игрового действа, часть которого удавалось увидеть с нашей позиции. Тут, видимо, тоже есть планы посмотреть на местные развлечения. А отправлять похищенную Аймару добираться самостоятельно –

непростительное легкомыслие, которое даже не обсуждается. Эта точно сможет придумать, как вывернуться из клятвы.

Ладно, в любой неприятности стоит искать выгоду. Во всяком случае, если выходит так, что от Инки не отделаться… Будет статусным сопровождением. Все же,

я не в тех одеждах, что уместны для переговоров, так что этот момент стоит компенсировать.

–  Федор, ты не мог бы сделать для Инки маску, подобающую ее положению?

Грим-гримом, а в компании высокородных могут запросто узнать ее по чертам лица. Ее, может, не видели лично – но среди высшей аристократии запросто могут быть те, кто знает ее мать или кому довелось лицезреть фотографию бабушки… В

общем, проще перестраховаться. Пусть Романовых сложно отнести к высшей аристократии – но у них ведь тоже будут секунданты, а кроме них обязательно присутствует целитель и третья, независимая сторона – и уж эти люди будут под стать Шуйским.

Брат отказывать не стал, пожелав было переделать золотой цветок, но после чуть ли не мольбы Инки его не портить, принял в качестве заготовки еще один ее массивный золотой перстень – который словно пластилин стал таять в его руках,

преображаясь в пластину, раскатываясь в полукруг и покрываясь невесомым и завораживающим узором. Остановку в творении Федор сделал ровно одну –

примерив заготовку к лицу завороженно наблюдающей за всем этим Инки. После чего лист благородного металла, утонченный до уровня сусального золота,