Ты говоришь я перестал любить тебя,

наш секс стал другим, тебе не хватает страсти.

Может быть ты права, но мы стали другими,

и страсть обладания твоим желанным телом,

переросла в безграничную нежность и заботу,

а тебе по прежнему нужна страсть в отношениях,

но разве так бывает…

Я зверь связанный тобою по рукам и ногам,

но я не дрессированный, а дикий и свободный..

Мне тесно здесь с тобой, в созданной тобой уютной клетке…

Я хочу летать на воле…

Я не о других женщинах, ты моя единственная,

и перед собой и перед богом.

Но твоя убивающая меня забота, всё рушит,

я хочу воли……

Золотая Адель

Не время раздавать обеты,

что злые языки на нас клевещут, право,

и посылая вам приветы,

хочу замолвить дружеское слово

за род мужской,

и честь задетую тобой!

И женщин милых защитить,

Дуэлью дело завершить!

В такое время не простое,

В сетях запутаться возможно,

И маски надевать не сложно,

Но право это всё пустое!

Ведь женское не спрячешь естество,

Под стрижкою затылка твоего!

В путь…

Вот допустим, жил человек в провинции, в маленьком городке, где жили его родители, где прошло его детство, где он учился, любил и существовал, где его друзья и его дом. И всё вроде бы хорошо, но он так мечтал всю жизнь о дальних странах, интересных встречах и больших городах, но так и прожил он в отчем доме, очень родину любил или не посмел сделать шаг за порог. И вот он гуляет каждый вечер, по площади своего городка и жалеет о не сбывшихся мечтах....

Плитка серая, плитка красная, ели-елочки, купола.

По Базарной площади я шагал, а пришёл в конец Октября!

Городишко мой новозыбленький, да чего ж ты мне надоел,

тихим омутом затянул меня, суетой своих бренных дней.

 На погостах твоих частокол крестов, где родня моя полегла

и остался один я, как перст один и седеет уже голова.

 Как же хочется в руки мне взять топор и крежастой доской забить

 окна дома отчего моего и дорогу прочь проторить.

Зашагать с котомкою за спиной по росным, заливным лугам,

 и пойти-дойти в даль, на самый на край земли, где во снах своих я летал....

Местечко

Медвежий угол на Руси, среди болот и рек,

 в лесу дремучем заложил в изгнание человек.

Он был в расколе обвинён, по широте души,

не смог он щепотью сложить карузлые персты.

Собрав пожитки и родню, с толпою бедолаг,

он отчий дом оставил свой с слезою на глазах.

Скрижали старые вели в раскольников обоз,

 и образ мироточил тот, что инок малый нёс.

 За веру и покой отцов страдали мужики,

и бабы выли по лесам, стеная от тоски.

Прошли не мало истоптав тропинок ход"аки,

пока монах не указал низину у реки.

Там он велел им возвести часовню из сосны,

 и крест восьмиконечный встал как знак конца пути.

В местечке нашем тишь да блажь, погосты да кресты,

 четыре церкви вековых осталось из восьми.

Старообрядцы обнеслись оградою стальной,

 и прячут от мирян свой быт с надеждой на покой.

Местечко наше хорошо для созерцания дней,

текущих с вялую тоской под сенью тополей.

Столичный лоск от нас далёк,

 и едут мужики собрав пожитки в узелки на дальние посты.

21.03.2018г.

*ход"аки – повседневная обувь простолюдина, сапоги из одного куска грубой кожи.

Табун из облаков

Под кучевыми облаками, на солнцем залитом лугу,

Играя гривою с ветрами, мой конь стреножен под узду.

Он молод, полон сил и статен, огонь горит в его глазах,

И пар упругими струями шипит в его больших ноздрях.

Гнедая масть, лосниться шкура, упругий круп и нрав крутой,

Зовёт меня лететь до края земли чудесной и родной.

Могучий конь, стрижёт ушами, фырчит и хлопает хвостом,

От не терпения вольной скачки за табуном из облаков.

По городу

Загребая шагами улицу,