– Вы правы, – согласилась немного натянуто Рейчел, с трудом отступая от своих сомнений. Небольшая пауза, и девушка продолжила: – Я хотела сказать вам, я сожалею, что стала для вас обузой. Я понимаю, что наше знакомство не задалось и не ищу вашей дружбы, но мне не хотелось бы враждовать с вами.

Слова дались ей непросто. Почти предложение мира с признанием своей вины. Это настолько противоречило её эмоциям, что звучало скорее отчуждённо. Без фальши, но и без души. Пустая формальная вежливость.

– Не припомню, чтобы мы враждовали, – ответил Дэвид, испытывая её внимательным взглядом.

– Верно, но наше сосуществование не назовёшь мирным, – осмелев, прямо сказала Рейчел.

То, что он всегда говорил напрямую, пусть и зачастую резко; вселяло в неё некую уверенность, позволяющую отвечать тем же. Их взгляды сцепились, как при первой встрече. Только теперь это не было столкновением… Скорее, изучением. Прицельным, неоднозначным, но обоюдным. Рейчел чувствовала себя и жертвой, и хозяйкой положения одновременно. Странная смесь.

– Чего ты на самом деле от меня хочешь? – вдруг спросил Дэвид, шагнув ей навстречу.

Всё изменилось. И вкрадчивый тон, и настойчивый взгляд, и вольное обращение к ней… Рейчел напряглась, не зная, как на это реагировать. Намеренная провокация?

Стоило ответить как можно скорее, пока девушка не потерялась бы в мыслях.

– Я хочу жить так, как считаю нужным, без вашего вмешательства. Я хочу подружиться с мистером Роем, но он избегает меня из-за вас, – машинально выдала всю правду Рейчел.

Замолчав и осознав сказанное, девушка не жалела о такой опрометчивости. В конце концов, долго скрывать свои намерения она и не смогла бы.

Взгляд Дэвида стал жёстким. Но тон звучал спокойно и равнодушно:

– Делайте, что хотите. Я скоро отсюда уеду. Это ваша жизнь и ваша репутация.

Рейчел не покидало ощущение, что эти слова были натянуты. Что Дэвид с трудом удержался сказать что-то другое. Что собирался добавить что-то ещё, но не стал.

– Я бы с удовольствием так и сделала, если бы вы уже не отдалили от меня моего единственного друга, – размеренно возразила Рейчел, пристально глядя на него.

Но Дэвид на этот раз не встретил её взор. Ощущение, что решил что-то для себя, и дальнейший разговор перестал быть ему интересен.

– Я не собираюсь ни мешать вам, ни способствовать. У вас есть отец, вот пусть он и возьмётся за ваше воспитание.

Рейчел с трудом сохранила спокойствие при откровенном оскорблении её поведения. Дэвид не воспринимал всерьёз ни её, ни её желания. Девушка поняла, что попытаться наладить с ним контакт было провальной идеей. Чуть не унизилась, прося прощения, а толку никакого.

Ничего не ответив, она пошла к двери. Не стоило здесь оставаться. Больше Рейчел не предпримет ни единой попытки даже заговорить с Дэвидом.

Остаток дня нагонял тоску. Отец почему-то задерживался, в доме никому не было дела до Рейчел. Она думала прогуляться, но не видела в этом больше смысла. Пейзаж угнетал, да и с обществом всё вышло не так, как рассчитывала. К тому же, приближался вечер. Наказ Дэвида всё ещё звучал в голове, и Рейчел не решилась его нарушить. Красноречивый намёк, что в этом случае их с отцом выставят вон, играл свою роль.

Одиночество угнетало уже настолько, что девушка с трудом могла дышать. Она решилась попытать удачу с прислугой Дэвида. Рейчел никогда не ставила себя выше простолюдинов, да и отец придерживался такой точки зрения. Она с детства довольно часто оставалась на попечении прислуги. Отец работал, и далеко не всегда мог уделить ей время. Как, например, сейчас…

Рейчел помнила, что первые попытки заговорить с кем-то из работников в доме не принесли результата. Ответы были односложными, вежливыми и отчуждёнными. Поэтому сейчас девушка придумала предлог: предложить свою помощь на кухне. Да, скорее всего, они воспримут это дико; но Рейчел всегда могла сослаться на то, что чувствовала себя обязанной, находясь в этом доме. К тому же, после разорения семья Маккензи вряд ли могла претендовать на те привилегии, что были у них в прошлом. Как бы ни была ужасна эта мысль, но факты говорили за себя. Оставалось надеяться, что это было временно, а пока стоило приспосабливаться под обстоятельства.

Готовить Рейчел всегда умела и даже любила. Девочкой часто оставаясь дома одна, она неоднократно ходила на кухню, чтобы пообщаться с кухарками. Те всегда были в добром и весёлом расположении духа. Они научили её всякому. Разорившись, Джеймс распустил прислугу, и кухня на некоторое время перешла в руки дочери. Она не чувствовала обременения: это было лишь одно из любимых занятий, своеобразное удовольствие.

Но сейчас, пройдя на кухню в доме Дэвида, Рейчел утратила былую непринуждённость и уверенность. Будто не она была знатью, решившей подружиться с простолюдинами, а наоборот.