– Да. Жалобы и причитания. У этого песка странный запах. Живой запах.

– Живой?

– Да. Как будто это и не песок вовсе. Животное, молекулы которого рассеяны.

Бэрни Фэрвей взглянул на свою собственную машину, нахмурив брови.

– Забавно, – заметил он, включая управление, – никто не попытался завладеть этой машиной, а она совсем новая. Хорошая модель. Ни один вор даже на мотор не покусился. Просто уму непостижимо!

Он отъехал. Километров через десять Пегги Сью обнаружила второй брошенный автомобиль. На этот раз машина съехала с дороги и немного углубилась в пустыню. Песок занес ее почти полностью. Папа ничего не сказал, возможно, чтобы не беспокоить жену, которая мирно дремала, прикрыв глаза и положив затылок на подголовник.

Жара стояла такая жуткая, что Пегги удивлялась, почему кактусы не вспыхивают огнем.

Как и следовало ожидать, мотор перегрелся.

– Нужно опять остановиться, – заявил папа, – иначе мы рискуем угодить в аварию. Я приторможу вон там, около утесов. Там есть тень.

– Девочки, я запрещаю вам выходить! – воскликнула проснувшаяся мама. – Камни наверняка кишат скорпионами.

– Скорпионы выходят ночью, – сказала Пегги, чтобы ее успокоить. – Они не любят солнце.

Бэрни Фэрвей остановил машину у скалы, похожей на гигантский каменный палец, поднятый к небу.

– А что, если нам соснуть часок, раз такое дело? – предложил отец. – Мы проехали уже не меньше полпути. Поспать никогда не помешает.

Поскольку других предложений не поступило, он открыл дверцы и разложил сиденья, чтобы на них можно было лечь. Потом поднял капот, чтобы дать мотору остыть. Через четверть часа все спали за исключением Пегги и синей собаки. Девочка оставалась настороже. Она как бы несла караул, пока остальные спали. Ведь папа, мама и Джулия понятия не имели о том, чт'o здесь происходит, да и у самой Пегги об этом было лишь смутное представление…

Осторожно, чтобы не разбудить спящих, она вышла из машины и сделала три шага по желтому песку. Собака последовала за ней.

– Ты чувствуешь? – прошептал пес у нее в голове. – Чувствуешь, как вибрирует воздух? Сейчас в нем что-то формируется.

– Что именно?

– Не знаю. Оно собирается, как детали мозаики. Это поднимается из песка. Гляди!

Предплечья девочки покрылись гусиной кожей, а в затылок ее ударил электрический разряд. Она не видела ничего, но тоже чувствовала что-то таинственное. Вдруг посреди песчаной равнины перед ней начала вырисовываться картинка. Небо походило на ткань, которую рассекли острым ножом. Образовавшаяся прореха выходила в другой мир… совсем другой. Расширив глаза от удивления, Пегги наблюдала за детьми ее возраста, тепло одетыми, в шарфах, которые весело толкались и… играли в снежки!

Она сделала несколько шагов вперед, загипнотизированная чудесным видением.

На вершине холма стояла хижина. Перед ней высился снеговик с морковкой вместо носа, а дети катались с горки на санках. Их смех доносился из «дыры», похожий на звон хрустальных колокольчиков.

– Это мираж! – мысленно взвыл синий пес. – Закрой глаза! Не смотри!

Но слабый голос животного напрасно жужжал в мозгу Пегги Сью. Она его не слышала.

«Как красиво! – думала девочка. – Похоже на рождественскую открытку».

Здесь, в пустыне, было так жарко… вдруг у Пегги появилось одно, очень властное желание: присоединиться к детям и кататься вместе с ними с ледяных горок.

У пса, стоявшего рядом с ней, шерсть встала дыбом. Забыв о собаке, Пегги отошла от скалы, пересекла дорогу и углубилась в пустыню, навстречу детям. Через прореху, разверзшуюся в небе, она чувствовала свежесть зимы. Хлопья снега вылетали из этого волшебного окна и таяли на ее лице. Как это было прекрасно! Пегги высунула язык, чтобы попробовать снег на вкус. Он казался ей гораздо вкуснее, чем самое лучшее мороженое!

– Эй! – крикнул один из мальчиков, заметив ее. – Ты и дальше собираешься там жариться, как старый 'yж на солнце? Иди к нам! Поторопись, дверь не будет открыта вечно! Мираж – как поезд. В него нельзя сесть, когда он отойдет от платформы.

Пегги Сью медленно приближалась. Мальчик был довольно симпатичный: с веснушками на курносом носу, в красной старомодной шапочке на голове. Его санки выглядели старыми… так же, как и одежда других детей.

«Забавно, – подумала Пегги. – Можно сказать, это картинка из прошлого».

Между тем она приближалась к отверстию… к «двери», как сказал подросток в красной шапочке.

«Вернись!» – прозвучал какой-то слабый голос в ее сознании, возможно, принадлежащий синей дворняге.

Пегги вздрогнула. Теперь хлопья снега окружали ее. Она больше не страдала от жары и даже начинала мерзнуть.

– Иди сюда, – сказал веснушчатый мальчик, – я одолжу тебе свитер. В хижине есть все, что нужно. – Он указал рукой в сторону домика, стоящего на белом холме. – Тебя ждет полная чашка горячего шоколада. И хрустящий «хворост» только что из печи. Чувствуешь его запах?