С псом ничего не случилось. Он грыз корень, который ему удалось оторвать.

– Ух, – буркнул он, – до чего же у них отвратительный вкус!

Атака опустошила лагерь. Палатки, сорванные с места, были порваны в клочья. Многие подростки стонали, держась за руку или ногу. Растения их покусали. Вокруг них сновали врачи, вливая пострадавшим большие дозы противоядия.

– Они так легко не отделаются, – прошептал Себастьян, вытирая пот со лба. – Я знаю одного мальчика, кровь которого превратилась в виноградный сок. Это привлекало ос; они постоянно преследовали и жалили беднягу. Потом кровь в его жилах перебродила и превратилась в вино, и он постоянно был совершенно пьян!

– Прекрати рассказывать свои страшилки! – возмутилась Пегги. – И так будет каждый вечер?

– Почти. И то же самое, когда мы очутимся в саду. Единственное средство обмануть корни – это натереться соком плодов, которые растут там. Таким образом, корни примут нас за ананасы. Это эффективный камуфляж. Еще можно положить руку на какой-нибудь фрукт и сжать его. Там каждое дерево и кустик охраняются.

– Я вот о чем подумала: чем больше мы тут торчим, тем сильнее уменьшаемся, – объявила Пегги.

– Точно.

– А чем сильнее мы уменьшаемся, тем короче длина нашего шага и тем больше потребуется нам времени, чтобы достигнуть замка.

– Именно так. А чем больше времени мы проведем в саду, тем больше возможностей у садовников-солдат нас схватить.

Девочка покачала головой.

– Тогда надо отправляться завтра же, – решила она. – Мы что-нибудь придумаем по пути. Я считаю, ты знаешь не меньше, чем маленький полковник, пищащий из глубины своего спичечного коробка.

– Я согласен, – сказал Себастьян. – Думаю, мы споемся.

В течение следующего часа они помогали отряду, который старался навести в лагере порядок. Атака ядовитых корней произвела волну опустошений, и многие подростки, военные иллюзии которых она развеяла, вразнобой потянулись обратно в Пояс мечты, где можно было развлекаться без такого риска.

– В этом-то и загвоздка, – вздохнул Себастьян. – Многие приходят сюда в надежде весело подурачиться. Они думают, что это что-то вроде компьютерной игры. Первые же столкновения с врагом лишают их мужества.

Пегги Сью отправилась получать снаряжение и потребовала два рюкзака из прочного материала.

– Вы не прошли полного инструктажа, – запротестовал сержант. – Вы не проживете и получаса по другую сторону ограды!

– Бросьте! – возмутилась девочка. – А те, кто прошел ваш полный курс, – многие ли из них вернулись?

– Нет, – сознался сержант.

– Вот видите, – заключила Пегги, удаляясь.

Вернувшись в палатку, она вручила один из рюкзаков Себастьяну.

– Значит, решено? – сделал вывод подросток.

– Да, – сказала девочка. – Надо действовать, пока мы не превратились в карликов. Я уже чувствую себя меньше, чем была. Каждый раз, когда я смотрю на забор, он кажется мне все более высоким.

– Мы пересечем границу на рассвете, – сказал Себастьян. – Когда мы окажемся на той стороне, надо будет натереть кожу соком первого же плода, который мы найдем. Это обманет садовников.

– Они не заметят разницы?

– Нет, они же не люди. Они ориентируются только по запаху.

Когда занялась заря, звезды начали кричать: «До свидания, до вечера! Мы вас любим!» Их слабые, далекие голоса смешивались, создавая какофонию, напоминающую звон колокольчиков.

Потом все звезды одномоментно потухли, как если бы кто-то повернул выключатель.

– Пошли! – сказала Пегги, вставая.

Все разом поднялись и направились в сторону белого забора, закрывавшего горизонт. Сердце девочки начало биться чаще. В лагере поднялся гул: все указывали пальцами на безумцев, решивших отправиться в путь без позволения начальства.

– Вот еще маленькие хитрецы, которых мы увидим не скоро! – бросил кто-то, когда Пегги Сью проходила мимо.

Девочка не смогла сдержать дрожь, проходя между двумя раздвигающимися створками. Пересекая эту границу, человек оказывался в гигантском мире, где все размеры превышали естественные в сто раз! Каждая травинка была толщиной с бревно, лужайки превратились в настоящие леса. Нелегко было проложить себе дорогу в этих зарослях. Земля дрожала от какого-то странного гула.