– Зарядка активирована, - вдруг послышался ему негромкий женский голос. Открыв глаза и оглядевшись вокруг, он никого рядом не заметил, зато на берегу разглядел девушку, машущую планшетом кому-то из отдыхающих.

– То ли у нее динамик такой громкий, - подумал Димка, - то ли мне показалось.
– Заново закрыв глаза, он отдался полной неге, но больше никаких голосов ему не мерещилось. Вернувшись на берег, он успел еще немного позагорать на огромных прибрежных камнях, ловя лучи заходящего солнца, а после вернулся к себе в палатку. Приготовив ужин на походной газовой печке, он с аппетитом проглотил его и отправился спать.

Два следующих дня Серебряков только и делал, что купался, загорал и ел. После Грушинских посиделок, даже пиво не хотелось употреблять. Зато чай, приготовленный на сухих можжевеловых ветках - отличался необычайно вкусным ароматом. Его было приятно пить особенно вечером, когда солнце пряталось за горизонтом, и в палаточном лагере наступала волшебная вечерняя атмосфера. Старых знакомых он не нашел, зато успел на пляже познакомиться со своими соседями по лагерю. Особо близко ни с кем не сошелся, но загорая на камнях - они беседовали на разные темы. Были здесь и девчонки, чуть моложе Димы, которые периодически стреляли в него глазками и улыбками, предлагая вести себя смелее, но Юля крепко сидела в его сердце и он, хоть и не носил никаких колец, показывал всем на палец, что, мол, его сердце отдано другой. И хотя в интернете он прочитал, что татуировки в первое время необходимо прятать от сильного солнца, но они его совершенно не беспокоили и даже с каждым днем казались всё более тусклыми. Кожа его подзагорела, и со стороны уже никто бы даже и не подумал, что этим рисункам от силы неделя, а не несколько лет. Да и Димка уже привык к ним, и поэтому всё реже обращал внимание на это художество.

На третий день безмятежного отдыха, в лагерь заехала шумная компания молодых ребят с девчонками, так называемая "золотая молодежь". Они разместились в "евро-зоне" и, стараясь показать свою значимость, постоянно на повышенных голосах кричали друг другу:

– Санек! Сходи в "Порше" и принеси нам вискаря!

– Там нет ничего!

– Тогда посмотри в "Ягуаре"! Я же точно их брал.

Местные отдыхающие тут же дали им прозвище "папенькины сынки". А этим было на всех наплевать. Вели себя шумно, развязно, задирая проходящих мимо них туристов.

– Ну, всё, блин, - расстроился Димка, - накрылся отдых.
– Да и не только он был обеспокоен новыми соседями. Зрелые мамаши, беспокоясь о своих чадах, стали указывать на эту шумную компанию администрации лагеря, но те только разводили руками: "После 23.00 они же не шумят, поэтому мы не можем никак на них воздействовать". И действительно в первый день они вечером не шумели, народ подумал, что может быть, всё обойдется. И это только в день заезда они вели себя так бесцеремонно. Но следующее утро показало, что все ошибались. К ним приехали новые друзья, и тихий палаточный городок превратился в танцплощадку. Музыка громыхала с утра, не переставая. Пьяная молодежь с визгом и бешеным ревом носилась по пляжу, распугивая детей и отдыхающих. Им несколько раз пытались сделать замечания, но молодняк полностью игнорировал чужое мнение. И даже Димка, заплывая подальше от береговой линии, всё равно слышал долбающие на огромное расстояние низкочастотные басы громыхающей музыки.

– Так, хоть мной и было заплачено за неделю, - думал он,- но придется видимо сворачиваться и искать место потише. Вернувшись на берег, и по привычке разместившись на одном из камней, чтобы обсохнуть и позагорать он был потревожен чьим-то наглым голосом:

– Слышь, ты, синюга татуированный, свали-ка отсюда. Не видишь, мы тут с девушкой собираемся позагорать.
– Приоткрыв глаза, Дима увидел ухмыляющегося крепкого парня лет двадцати пяти, стоящего над ним и держащего за руку молодую стройную девчонку, уже познавшую все прелести силикона на губах и груди.

– Мест вокруг много, идите и загорайте где хотите, - спокойно ответил Серебряков, махнув рукой на пляж, и вновь прикрыл глаза.

– Ты видимо не понял, - пнул его по ногам парень.
– Это наше место, а ты вали на все четыре стороны.
– Дима был не конфликтным человеком, но хамское обращение он терпеть не собирался.

– А если не свалю, то от тебя словлю?

– Ага! Словишь по самое не хочу!
– заржал довольный своей шуткой парень.

– Миш, да ладно тебе, - пыталась образумить его девушка.
– Пошли вон туда, - указала она на свободные валуны.

– Нет, - жестко отрезал он, и уже зло пнув Димку по ногам ещё раз, с угрозой произнес:

– Ну, ты, рэпер недоделанный, не понял что ли?
– Серебряков не любил драться, предпочитая миром решать конфликтные ситуации, но если уж выпадала такая хреновина, то остановить его было трудно. Не вставая с места, он вдруг пнул Мишу в голень. Удар получился неожиданно сильным. Нога парня подломилась, и он со стоном свалился с камня на прибрежную гальку, ударившись лицом о поверхность валуна. Девушка с визгом кинулась спускаться к поврежденному кавалеру.

– Да я тебя, сука, урою, - сплевывая сгустки крови с разбитых о камень губ и носа, заорал откуда-то снизу парень.
– Кровавыми слезами умоешься. Пацаны, наших бьют!
– закричал он в сторону отдыхающих неподалёку друзей. Те, увидев окровавленное лицо товарища, с криками и угрозами, прихватив ножи для разделки мяса и ещё чистые шампуры - кинулись на выручку.

– Ну, сука, мы из тебя сейчас шашлык сделаем!
– орали они. Димка, после удара сразу же вскочил с места и приготовился к драке. Он понимал, что внизу его могут быстро зажать и, накинувшись толпой банально завалить грубой силой, а вот на вершине камня для драки было самое удобное место. Здесь нападающим снизу его не достать, и приходилось бы залезать на камень по одному, а уж поодиночке Димка мог бы легко атаковать драчунов. Так и произошло. Толпа скопом попыталась забраться наверх, но обломки камней этого не позволяли, а заняв выгодную позицию, Серебряков мастрески сбивал атакующих сверху вниз ногами, успевая добавить и руками. Кто-то из них пытался достать его снизу, тыкая шампурами по ногам, но роста им не хватало. Тогда другие стали кидаться в него эти металлические стержни. Но по какой-то случайности ни один из них не воткнулся в тело Серебрякова. Даже кинутый кухонный нож не прикоснулся к телу парня, хотя Дима и не видел, откуда он летел, только услышал звон упавшего на камень лезвия.