Так он проворочался на койке до утра и уже почти закемарил, как раздался звук открываемой двери и в камере зажегся более яркий свет.

– Мусор выносим!
– заорал кто-то звучным голосом. Димка приоткрыл глаза и увидел, что один из сокамерников с тюбетейкой на голове, прихватил большой пакет и пошел на выход. Он быстро вернулся и дверь за ним опять с лязгом затворилась.

– Мужики, у нас нованкый!
– произнес он характерным восточным акцентом, с интересом рассматривая Димку. Остальные арестанты стали, позевывая подниматься со своих мест. Димка так же присел на кровати.

– Ну, рассказывай, кто ты, что ты и откуда, - попросил один из старожилов. Серебряков оглядел своих новых товарищей по несчастью. Четыре арестанта в возрасте примерно от тридцати до пятидесяти лет. Одеты кто как, без особых изысков. Все, практически, небритые, помятые с характерным запахом потных тел.

– Дмитрий Серебряков из Самары, - представился он. Задержали вчера за то, что отбился от хулиганов, пытающихся набить мне морду. Отобрал у них пистолет, да и надавал по мордасам, а мне шьют 111 статью часть третью.

– Ого!
– уважительно протянул спрашивающий.
– Однако. Даже не превышение мер самообороны. За что же тебя так?

– Да, по крайней мере, у одного из них, которому я сломал ребра и так отбил яйца, что пришлось их отрезать - папаша оказался большим начальником.

– Тогда всё понятно, - кивнул он.
– Меня зовут Сергей Степанович Корыстов, местный я, обвиняют в растрате казённых денег 159 статья часть 4. Это вот, - указал он на своего более молодого соседа, - Пашка Мельников, из Севастополя, так же как и ты отобрал у хулигана нож, который его пытался ограбить и порезал того. Но ему шьют 114 статью - превышение мер самообороны. Этот вот, - указал он на сидельца с восточной внешностью, - Салямов Жанибек, - попался на квартирной краже статья 158, часть 3, приехал блин на заработки из Таджикистана. Ну и Карагач Семён, - указал он на Димкиного ровесника - за хулиганство отбывает 15 суток.
– Серебряков всем кивнул, не поднимаясь с кровати.
– А кормят здесь как?
– поинтересовался он у Корыстова.

– Да никак.
– Есть можно, но сам понимаешь не курорт. Кстати скоро завтрак начнут носить. Ты голодный?

– Да со вчерашнего обеда - ни крошки во рту не было, - признался Дима.

– Тогда присаживайся, чем богаты, - пригласил он к столу. Пока Серебряков набивал рот тем, чем поделились арестанты, они по очереди знакомили его с местными нюансами.

– Душ будет завтра. Нам дают помыться раз в 5 дней, - рассказывал Мельников.
– После обеда выводят на прогулку, но там только подышать свежим воздухом - стены высокие, и проволока сверху. Завтрак в восемь часов. Обед примерно в час, ужин около семи. Отбой в десять вечера. Охрана здесь более-менее нормальная, не лютуют, да и передать что-то с воли могут за деньги.

– Да у меня здесь никого нет, - с набитым ртом пожаловался Димка.

– Это плёхо, - согласился с ним Жанибек.
– Мине пириносят иногда земляки.

– Вот, что было в рюкзаке, - кивнул Димка на свою тумбочку и лежащие там продукты, - но их надо кипятком заваривать.

– Кипяток здеся есть!
– улыбнулся Жанибек.
– Не пержевай, усё скушаем!

– А сам-то кто по жизни, - указал на его татушки Семён.
– Сидел или так, ради творчества?

– Ради творчества, - согласился с ним Серебряков.
– По-пьяни как-то решил себе заделать. А работаю дизайнером, сюда приехал на море в палатке отдохнуть, вот и отдохнул...

– Прикольные тату, сразу видно хороший мастер делал, - завистливо цыкнул языком Карагач. Дизайнер говоришь? Может, и мне нарисуешь?

– Не такое, но нарисовать могу, но вот колоть... нет, я не мастак, - доедая бутерброд, оглядел свои руки Димка.
– А на бумаге - без проблем, было бы чем...

– Ну, бумага и ручки у нас имеются - успокоил его Сергей Степанович.

После обеда, когда все собрались на прогулку - Димку вызвали на встречу с адвокатом. Тщедушный, худощавый мужичок, с суетливыми движениями рук - не произвел на Серебрякова никакого впечатления. Да и судя по беседе, адвокат даже и не пытался придумать ловкие ходы в его оправдание. Он заранее настраивал Димку, чтобы тот признался и обещал свести дело к части первой, а это уже мол, не пятнадцать, а всего восемь лет. А там, мол, половину срока отсидишь и выйдешь за примерное поведение. Но Серебряков не собирался ни в чем уступать. Он не чувствовал за собой никаких угрызений совести и твердил адвокату, что он и в следующий раз поступит так же и не намерен уступать всякой сволочи, а тем более "папенькиным сынкам". И что этот Громов получил по заслугам. Адвокат, постоянно вытирая потный лоб замусоленным платочком, ничего от него так и не добился, но предупредил Серебрякова, что завтра в 12.00 назначено первое слушание по его делу в суде. Вернувшись в камеру, он поделился своими сомнениями в своей бесплатной защите. Мужики попросили его подробно рассказать, как было дело и дали несколько дельных советов.

Следующий день не принес никаких новых сюрпризов. На заседании суда, адвокат, практически никак не защищал Серебрякова, поэтому он прямо там отказался от его бесполезных услуг и сам стал выступать в свою защиту. На вопросы судьи, откуда у него появился пистолет, он честно рассказал, как было дело. И тут же предъявил обвинение следствию в том, что не проводилась баллистическая экспертиза, которая могла бы доказать, что это не он стрелял из него, а как раз всё было с точностью до наоборот. И на счет только его отпечатков на оружии высказал свое сомнении, что он прекрасно помнит, как он держал пистолет в руках, когда его разряжал, не касаясь курка, и отпечаток человека, стрелявшего из него, должен был тогда остаться на нём, но почему-то это не отражено в экспертизе. И то, что никто не брал мазки с его рук на наличие пороховых газов. А так же, высказал сомнение в профессионализме эксперта, который не сделал анализа отпечатков от ножей и шампуров, которыми толпа кидалась в него. Он описал некоторых отдыхающих, запомнившихся ему в тот день и присутствующих на пляже, которые могли видеть начало драки. На вопросы судьи владеет ли он приемами рукопашного боя, или экзотическими единоборствами уж разительно эффективными были его удары?
– Димка ответил, что он, как и положено, отслужил в армии и ему там показывали некоторые приемы, против ножа, пистолета или автомата, но специально он нигде не тренировался.

Суд закончился тем, что, несмотря на значимые заявления Димы в свою защиту, судья всё равно вынес меру пресечения Серебрякову Дмитрию Сергеевичу содержание под стражей, пока будет проводиться дополнительное расследовании инцидента и отправил его в СИЗО на два месяца.

Следственный изолятор отличался от КПЗ в лучшую сторону. Коридоры с камерами были даже отделаны плиткой. Здание само было в три этажа. Камера, куда разместили Серебрякова, находилась как раз на самом верхнем этаже. И из её окон можно было наслаждаться видами города. Да и в помещении двухъярусные кровати были окрашены свежей серой краской, а стены арестантской недавно отремонтированы и сияли новой побелкой. Камера была рассчитана на шесть мест. Все кровати стояли со стороны окна. В помещении находились два небольших столика со скамьями, как и койки, закрепленные в полу. Толчок был более цивилизованным, и даже имелась почти новая раковина. Под высоким потолком висели две лампы дневного света, и казалось, что здесь даже дышится легче. Димке достался второй ярус на кровати, стоящей посередине, между двумя другими койками. Места у стен были в большем почёте. Да и сокамерники не проявили никакой агрессии к новичку. Хотя кое-кто обратил внимание на необычные татуировки Димки, но только с чисто эстетической точки зрения.