В этот момент дверь в кабинет распахнулась и в нее ввалился низкорослый кривоногий господин с отвислыми, как у бульдога, щеками. И вслед за ним, точно держа его на поводке, царственно явилась Даша.

– Ну?! Что тут за канитель?! – прорычал кривоногий, кося тревожным глазом на племянницу Лосева. – Сорвал, понимаешь, человека с уроков! Его дети ждут, а ты резину тянешь!

Произошло, казалось, невозможное: спина полковника Рюмина стала еще прямее.

– Господин генерал, – отчеканил он, – по личному вашему распоряжению, я прорабатываю заявление французской гражданки Элен Ви…

– Угомонись, Боря! – оборвал его генерал. – Эта чокнутая уже забрала свою кляузу обратно! А ты все куда-то скачешь да шашкой размахиваешь! Давно бы мог разобраться, что к чему!

На бледном лице полковника не дрогнул ни один мускул.

– Виноват, господин генерал. Переусердствовал.

Даша обратила к нему пылающее гневом лицо.

– Может, вам профессию сменить? – ехидно предложила она. – На такую, где усердие важнее мозгов.

Полковник умел держать удары.

– И что бы вы мне посоветовали? – осведомился он спокойно.

– Картонные коробки склеивать, – сверкнула глазами Даша. – Чем больше усердия, тем больше коробочек.

Глеб в досаде встал со стула и взял куртку.

– Я свободен? – спросил он, обращаясь исключительно к полковнику Рюмину.

Тот едва заметно кивнул.

Генерал махнул рукой, блеснув запонкой на белоснежном манжете сорочки.

– Да, можете идти, Борис Викторович подпишет вам пропуск, – и с елейной улыбочкой уставился на Дашу. – Напрасно Виталий Петрович волнуется, ей-Богу. Рано или поздно мы бы сами расставили все по местам.

– Простите, не поняла, – Даша выхватила у полковника Рюмина подписанный пропуск, – что значит, рано или поздно?

– Ну… э-э… я не совсем удачно выразился. Я имел в виду… Пойдемте, Дашенька, я вас провожу.

– Спасибо, Владимир Григорьевич, – Даша взяла Глеба под руку, и они вместе с генералом ФСБ вышли из кабинета.

Полковник Рюмин задумчиво смотрел на закрывшуюся за ними дверь. «Чем больше усердия, тем больше коробочек, – пробормотал он себе под нос. – Так только и работаем.» Затем он выдвинул ящик стола, достал початую бутылку дрянного коньяка и жадно хлебнул из горлышка. Если б за этим занятием его застал кто-нибудь из коллег, полковник Рюмин едва ли заслужил бы обидную кличку Оксфорд.

Даша везла Глеба в своей «хонде». Стрелки часов на панели показывали четверть третьего. Легкий морозец сгустил ненадолго мокрую снежную кашу, и неласковое солнце выглянуло будто лишь затем, чтобы продемонстрировать, что оно, в принципе, еще существует, однако в данный момент у него, у солнца, имеются дела более важные, чем обогрев московских улиц.

– В школу? – покосилась на Глеба Даша.

– Угу, – кивнул Глеб, – там мой «жигуль». И директор на ковер вызывает.

– Хочешь, схожу с тобой?

– В качестве телохранителя?

Щеки Даши вспыхнули.

– Да Бога ради! Выкручивайся сам!

– Думаешь, справлюсь?

– Думаю, ты мог бы сказать «спасибо»!

Глеб бросил на нее сердитый взгляд.

– Я очень тебе благодарен. Только, пожалуйста, впредь не лезь меня выручать. Со мной ничего не случится.

– Еще бы! – скривила губы Даша. – Тебя ведь тренировал Ли Бо!

Глеб нахмурился.

– Дашка, твое вмешательство испортило мне всю игру.

Даша нервно рассмеялась.

– Ах, простите, сэр Майкл! Я не предполагала, что заявление этой нимфоманки в ФСБ входит в ваши тонкие расчеты!

Глеб глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– К нимфоманке этой привела меня ты, разве не так?.. Теперь подумай вот о чем. Почему она настрочила донос именно в ФСБ? Почему на эту бредятину не только отреагировали, но и раскрутили ее с такой скоростью? Почему звонок твоего дяди так легко все уладил?

Сунув в рот сигарету, Даша смяла пустую пачку.

– Информации маловато, – произнесла она, руля и прикуривая одновременно. – Кто наши противники, определить пока нереально.

– Да, – кивнул Глеб, – но полковник Рюмин, как я понял, не из их числа. А ты на него хамски наехала.

– Переживет как-нибудь, – Даша медленно выпустила дым. – Терпеть не могу эту публику.

Глеб раздраженно отмахнулся от дыма.

– Умница, так держать. Останови, дойду отсюда пешком.

– На здоровье! – Даша притормозила у тротуара. – Пойди проветрись!