– Да? – всадник изобразил на бледном лице лёгкое недоумение. – Прошение к богу, говоришь…Ну что же, давай почитаем просьбу к богу. Итак: «Дмитрий Грида, мастеровой, Тополиная, изба пятнадцать, тридцать пять гривень. Что же это может означать? Himmelhergott! Sie verfluchter Hung, Sie shabiges vesen, sie ungluckliches mistvich! Ты думаешь говорить правду, проклятый негодяй?

Побледневший парень принялся пятиться, но поскользнулся в грязи и растянулся в луже, измазавшись с ног до головы. Мне пришло в голову, что дурачок здорово влип и скорее всего из этого дерьма ему уже не выбраться. Будь балбес поумнее, уже давным-давно указал бы допросчику первое попавшееся направление. Неизвестно, спасло бы это его или нет, но шанс оставался. А так… Ну и да, придурка взяли на такую работу вовсе не из-за острого ума. Похоже, кому-то не сносить своей глупой головы.

Магик, всё это время понуро стоявший под струями дождя, подал признаки жизни. Мужчина вздрогнул и начал трясти головой, как промокший пёс. Брюзги полетели в разные стороны и хозяин тут же отреагировал на выходку: с силой дёрнул конец цепи, едва не сбив магика с ног.

– Ты думаешь говорить? – рявкнул всадник. – Пойми, твои товарищи не стоят того, чтобы терять из-за них голову!

– Мени нема чого казать, - угрюмо отозвался парень, продолжая барахтаться в луже. – Я уже всё сказав.

– Das volk ist verdorben, - проворчал всадник и тяжело вздохнул. – Mussso wie so Krepieren. Huns, marsch hier!

– Jawohl! – донеслось из домика.

Послышались тяжёлые шаги и на пороге святилища показался огромный гунн. Нет, все остальные тоже были высокими и мускулистыми, но этому пришлось низко наклониться и протискиваться боком, чтобы выйти наружу.

В своё время я видел снежных обезьян, пойманных на Драконьем хвосту. Ну, те самые, что способны разорвать медведя на куски. Так вот, если бы какую-то из них обрили, зверюга выглядела как этот Ганс. Гунн был обнажён до пояса, так что я мог оценить и его чудовищную мускулатуру. Чёрт возьми, откуда у гуннов все эти засранцы?

Ганс протянул руку в домик и вытащил наружу обнажённый меч. Кажется, брат-близнец той чудовищной штуки, которой горбатый монстр орудовал в Жабах. Положив оружие на плечо, великан подошёл к парню и ухмыльнулся.

– Aufstehen! – рявкнул гигант и пнул парня ногой. – Вставай, schwein!

– Rache! – внезапно, как по команде, выдохнули все гунны. – Rache, rache!

Испуганный парень поворачивал голову в разные стороны. Очевидно, он не мог понять, что происходит. Я лично думаю, что пришёл его смертный час. Честно, мне было даже жаль балбеса, так некстати подвернувшегося этим гадам.

Ганс наклонился, схватил жертву за шкирку и внезапно подбросил в воздух. Несчастный заверещал, а я увидел, как меч сорвался с плеча гунна и сверкнул в каплях дождя. Крик тут же оборвался. Вопли гуннов тоже.

– Das ist Wirklish schreckrich, - пробормотал всадник.

На земле лежали две половинки того, что ещё несколько мгновений назад было живым человеком. Ганс пнул обе и громко загоготал. Потом внимательно осмотрел меч, кивнул и подошёл к всаднику. Тот похлопал его по плечу и тихо сказал что-то, явно одобрительное.

– Untermensch, - добавил гунн и поморщился, словно его мучила зубная боль.

Нет, я тоже убивал людей и достаточно много, но, чтобы вот так, с улыбкой и смешками…И ещё, я абсолютно не представлял, как поступлю, если придётся столкнуться в бою с этим Гансом или той горбатой тварью. Это же – верная смерть!

Ощущая лёгкий холодок в области сердца и тяжесть в желудке, я начал медленно сползать с дерева. Теперь я утроил осторожность, потому имел основание опасаться не только стрелы, но и чего похуже. Святая троица, куда я влип? Магики на цепи, горбатые твари, рубящие толпы людей, гунны-великаны, да и вообще, отряды этих выродков хрен знает где от Гуннланда. Какого хрена происходит? Где этот проклятущий Кору Нарим, когда я так хочу выпустить ему кишки наружу? Совершенно даром!

Когда ноги коснулись земли, я на цыпочках, точно сорванец, укравший краюху и булочника, устремился прочь. Оставалось лишь молить троицу, чтобы никто из этих гадов не удосужился обернуться.

Возможно, святые, ради разнообразия, решили смилостивиться, а может быть, просто шум дождя оказался достаточно силён, но за спиной никто не орал дурным голосом и не пытался схватить за плечо цепкими пальцами. Петляя между мокрыми стволами, будто обезумевший заяц, я искал глазами тёмное пятно Уркагана. Ну точно, ещё парочка этих чёртовых деревьев и я на месте. Сейчас я врежу коняке по бокам, и мы дадим такого дёру, что…

Да твою же мать!

– Halt, Schwein!

– Да, когда же ты сдохнешь?
– искренне огорчился я. – Ну, вот сколько можно над человеком издеваться, а?

Знакомая плоская физиономия с рыбьими глазами навыкате и грязными прядями нестриженых волос. В этот раз шерсть двуногого животного прилипла к бледной коже и от этого морда гунна казалась особенно противной. В общем-то, последнее время мне попадались гуннландцы на одно лицо, но этого отличали залатанные отверстия в кольчуге.

Проклятый засранец и в огне не горит, и в воде, похоже, тонуть не думает. И в руке гад держал свой длинный меч, которым явно собирался посвятить меня в покойники.