Чем я ближе подходил к нужному месту, тем отчётливее становилась речь и уже можно было понять: говорят двое. Причём, один явно задавал вопросы, а второй – оправдывался. Хм, нет, не просто спрашивал, а скорее допрашивал мощным уверенным басом. Оправдывающийся, то неразборчиво бормотал, то взвизгивал, словно его кололи ножом. К сожалению, о чём идёт речь я пока не понимал.

Густой туман и мои попытки сообразить, в чём суть разговора, сыграли дурную шутку. Поглядывая на деревья, проступающие из серой мглы, я осторожно крался вперёд и лишь в самый последний момент сообразил, что никаких деревьев впереди и нет! То, что я принял за растения, оказалось высоченными людьми, неподвижно замершими на краю площадки перед святилищем.

Нет, разглядывая следы на дороге, я не ошибся: тут находились не те четверо, что портили мне кровь в Жабах и на мосту. Не меньше пяти десятков здоровенных гуннов в кожаных доспехах и каждый держит в поводу огромного чёрного коня. Высокие засранцы стояли так плотно, что из-за них я просто не видел, что же происходит у святилища. Как-то этот вопрос нужно решать, если уж я вообще припёрся сюда.

Я достал из-за пояса перчатки с нашитыми металлическими шипами и поискал достаточно крепкий ствол. Ну, вот этот вполне подойдёт. Карабкаться оказалось не так уж сложно, труднее сохранять тишину. Ну тут уж шум дождя оказался на моей стороне и поглотил тихий треск, с которым «когти» впивались в кору дерева. Подражать коту доводилось весьма часто, поэтому я быстро забрался в развилку веток. Снизу меня бы никто не заметил, а вот я видел всё.

Теперь стало видно, что гунны, застывшие в идеально ровной шеренге, вооружены большими дальнобойными самострелами. Ложе оружия каждый боец упирал в собственную руку, сжимающую повод коня. Но это так, просто к сведению, какая неприятность войдёт в мою задницу, если та окажется неосторожна.

Чуть дальше находилось покосившееся здание святилища. С ветки я мог различить коричневый мох на прохудившейся крыше. У входа в здание разместилась забавная троица. Один – деревенского вида увалень, стоял на коленях в луже и пытался оправдываться срывающимся от ужаса голосом. Судя по тупой роже, я видел посланника того самого деревенского попика, про которого рассказывал принцессе.

Допрашивал болвана коротко стриженый гунн, сидящий на широкогрудом длинношеем жеребце белой масти. Физиономия всадника отражала холодное любопытство, точно он изучал некое забавное насекомое. Да и вообще, умом наездник явно отличался от всех остальных, кого я наблюдал сверху. И ещё, во внешности гунну имелась некая странность, которую я сумел распознать лишь позже, сопоставив длину могучего торса и ног, упирающихся в высоко поднятые стремена. Похоже, спустившись на землю, высокомерный наездник тут же обратился бы смешным карликом.

Правую руку уродец держал на рукояти странной булавы. Оружие состояло из короткой рукояти и металлического шара с шипами. Что-то такое вертелось в башке, касательно этого оружия…Однако, стоило посмотреть на третьего участника беседы и все эти мысли разом покинули голову.

Левая рука коротышки сжимала тонкую золотистую цепь, второй конец которой крепился к ошейнику. А уж металлическое кольцо облегало тощую шею высокого костлявого человека в сером балахоне из грубой дерюги. Нижняя часть нищенского одеяния была такой грязной, словно её обладатель долго топал по лужам, не пропустив ни единой.

Но всё это – фигня. Главное: в спутанных волосах, тронутых сединой, блестел серебристый обруч. И я точно знал, кто именно носит такие украшения!

Что за дерьмо тут творится? Платиновый обруч с единорогом человек мог получить в единственном месте: магическом университете Треба, при вручении диплома высшего магика. Такие штуки видишь не очень часто, поэтому запоминаешь, как они выглядят. Вот это да: магик на цепи!

Нет, мне уже доводилось слышать о чародеях, запетых в крепости, где несчастные сидят безвылазно и беспрекословно выполняю приказы повелителя. Но – это Ферннимар, а там никогда не было магиков выше третьей категории. А здесь – высший! Ну и ну. Ладно, о чём они там толкуют?

Коротконогий гунн, хлопнул ладонью по рукояти своего странного оружия и с холодным презрением отчеканил:

– Меня абсолютно не интересует, чем ты и тебе подобные занимаются в своё свободное время. Последний раз повторю вопрос, от правильного ответа на который зависит твоя жизнь. Отвечай, в каком направлении поехали твои товарищи?

– Та клянуся святою трийцею, - парень прижал огромные грязные кулаки к груди. – Зовсим не розумию, про що вы там гутарите. Я ж вам пан кажу: послали з пидношенням до святого.

– Подношение? – гунн выговаривал каждое слов так чётко, словно вколачивал их в воздух перед собой. – Ну, положим, еду и вино, которые ты принёс своим товарищам, ещё можно назвать подношением. А как быть с запиской, которую ты сунул за вашего свинского идола?

– Рука в кожаной перчатке указала на груду обломков у стены святилища. Я несколько запоздало сообразил, что ниша, где прежде стоял уродливый истукан, символизирующий одного из Спутников, пуста.

– Та це ж прохання до заступников, - несчастный дурачок явно обрадовался, что хоть как-то может объяснить допросчику ситуацию. Ну-ну. – Там святый батькопыше до бога оце прохання. Ну, шоб свыня не хворала, або шоб грошей було забагато.