– Возьми, Кейден, - стонет она мне в губы.
– Не спрашивай разрешения.
– Я отодвигаю белье в сторону и вталкиваю в нее два пальца так сильно, что чувствую, как она пытается отдернуться.

Она неровно дышит, ее руки цепляются в мои плечи, пока я трахаю ее рукой. Она отрывает свои губы от моих, и ее рот открывается в молчаливом стоне. Я целую ее челюсть, вдыхая запах ее духов. Мой каменно-твердый член потирается о материал боксеров. Вынув из ее лона пальцы, я хватаюсь за трусики и разрываю посередине тонкое кружево. Ослабляю хватку на ее горле и заставляю сделать шаг вперед, после чего встаю сзади нее и расстегиваю платье. Ткань падает на пол, и она выходит из него. На ней красный кружевной лифчик, и это все равно что красная тряпка для быка. Я рычу и подхожу ближе, но она ускользает от меня, идя к кровати. Она садится на край, медленно разводит ноги в стороны. Порванные трусики не прикрывают киску. Она осторожно проводит своим идеально наманикюренным ноготком между ног.

– Что ты хочешь сделать со мной, Кейден?
– Все. Я хочу сделать, блять, все с ней.

– Встань на четвереньки, - говорю я ей, мой голос звучит хрипло и отчаянно. На ее губах появляется улыбка, и она делает то, что я сказал. Она выглядит такой сексуальной, выгнувшись в этой позе.
– И только попробуй, черт возьми, шевельнуться, - я подхожу к своим брюкам на полу и достаю из них презерватив, который всегда храню в кармане, раскатываю его по члену.

Я слышу, как ее дыхание замирает, когда я становлюсь позади нее, а затем это происходит еще раз, когда я касаюсь пальцами ее задницы. Я шлепаю ее по ягодице, и она стонет. Поглаживая член, я провожу головкой по ее киске. К тому времени, когда я уже готов войти, я дрожу, как и она.

– Трахни меня!
– приказывает она, и я тихо фыркаю.

И просто потому, что она хочет, чтобы я засунул в нее член, я этого не делаю. Я касаюсь пальцами ее киски, пробегая по влажности, чтобы смазать ее анус. Ее начинает трясти, дыхание становится рваным.

– Ты любишь в задницу, Мэл?
– спрашиваю я, прижимаясь пальцем к дырочке. Уверен, что да, потому что, похоже, она ужасно любит делать это со мной.

– Сделай это! Вставь палец в мою задницу, Кейден!
– приказывает она. Я давлю сильнее, вводя палец до второй фаланги. Я никогда не был любителем анальных игр. Однажды я попробовал анальный секс с девушкой, какой семнадцатилетний парень не хочет этого? Она плакала. Я чувствовал себя мудаком. Это было ужасно. Но то, как Мэл реагирует, когда я двигаю в ней пальцем, это точно не ужас. Каждый раз с ее губ срывается стон удовольствия. Кажется, будто сейчас кожа на моем члене лопнет, так сильно он разбух. Мне удается сдерживаться, пока эти ее стоны не подводят меня к грани.

Я вытаскиваю из нее палец, хватаю за бедра и вхожу по самые яйца одним толчком. Она давится воздухом, и ее киска сжимается вокруг члена, как тиски. Ее пальцы впиваются в простыню, и голова поддается вперед, из-за чего волосы рассыпаются вокруг лица. Я выхожу и сразу же погружаюсь обратно, и меня прошибает чистым удовольствием так резко, что я беспокоюсь, что могу кончить сразу. Я останавливаюсь, чтобы прийти в себя. Когда я снова начинаю двигаться, она откидывает голову назад, выгибаясь навстречу, чтобы принять меня еще глубже.

– Да, вот так, - выдыхает она. Мои пальцы сильнее впиваются в ее бедра, чтобы оставить след, и я набираю ритм, трахая ее сильно и быстро, потому что это то, чего она хочет. Она хочет мужчину - значит, она его получит.

– Да. Потяни меня за волосы, - выпаливает она. Я наматываю ее волосы на кулак и тяну с такой силой, что ее спина почти изгибается дугой. Из-за того, что я поменял угол проникновения, теперь ее ягодицы вздрагивают при каждом толчке. Дорожка пота прочерчивает ее спину, поблескивая в приглушенном освещении.

Я трахаю ее, пока ее стоны не превращаются в бессвязные крики. Ее тело трясется, дыхание становится все более рваным, с ее губ без остановки срываются какие-то слова, а затем ее киска сжимается вокруг члена. Кажется, каждый мускул в ее теле напрягается, пока она кончает. Она прекрасна, она идеальна, она - нечто такое, чего я прежде не видел.

Я откидываю голову, мою спину вновь начинает покалывать, только в этот раз я продолжаю ее трахать, продолжаю двигаться. Удовольствие захлестывает мое тело, как волна, разрушая все на своем пути. Я кончаю, наполняя презерватив, и выхожу из нее. Я отодвигаюсь и падаю на кровать. Мне кажется, она только что уничтожила меня.

Впервые она не встала с кровати в своей обычной манере, будто только что завершила заурядную бизнес-встречу, вместо этого она переворачивается на спину, и я слышу, что ее дыхание все еще не пришло в норму. Я наблюдаю, как ее грудь поднимается и опускается под кружевом бюстгальтера.

Я не знаю, что только что произошло, но я не буду притворяться, что это не была попытка покорить такую доминантную женщину, как Мелани. И мне это нравится.

Я ничего не говорю, когда поднимаюсь с кровати и одеваюсь, делая все то, что обычно делает она. А затем я ухожу, даже не посмотрев на неё на прощание.

Я захожу в палату Пенелопы. Я принес ей букет цветов - незабудки. Ее любимые. Я помню, как говорил ей, насколько это предсказуемый выбор, но ее это не волновало.

Одна из медсестер - кажется, ее зовут Джордан - останавливает меня.

– Она проснулась, - улыбается она.

– Да? Прекрасно.
– То есть, я хотел, чтобы она проснулась. Это очевидно. Но я также боялся увидеться с ней, был напуган тем, как удар мог на нее повлиять. Когда Надин нашла Пен, она не знала, как долго та пробыла в таком состоянии. Неизвестно, сколько времени прошло. Я отвернулся от медсестры и пошел по коридору к палате. Делаю глубокий вдох и открываю дверь. Она сидела, откинувшись на подушки, а рядом с ней, держа за руку, была ее внучка Оливия. Мы никогда не встречались прежде, но я видел ее на фотографиях, и Пенелопа много рассказывала о ней.