Начавший работать на красных вместе с друзьями- семинаристами, официально Владимир Плешаков был оформлен агентом разведотдела штаба округа в сентябре 1923 года — тогда же, когда и Ощепков. Не исключено, что и переводчиком полковника Хондзё он стал не по своей инициативе, но на этот счет никаких подтверждений пока не получено. В любом случае, Василий Сергеевич знал, что Митрич с конца 1923 года служит под прикрытием должности переводчика конторы «Центросоюза» в городе Хакодатэ на самом северном японском острове Хоккайдо и время от времени бывает в Токио. Ощепков всерьез рассчитывал на Плешакова и даже пытался добиться его перевода в японскую столицу, в торгпредство СССР, чтобы обеспечить устойчивую связь с Центром, минуя Хакодатэ [227] . Возможно, он думал, что, живи его старый друг в Токио, встречи однокашников не привлекали бы такого внимания японской полиции? Особенно если приглашать на эти встречи японских «товарищей»-семинаристов из контрразведки? Может быть, в этом и была своя логика, но пока при каждом визите советского переводчика с Хоккайдо поднималась на ноги вся полиция по маршруту его следования.

В архивном отделе МИД Японии, где ныне хранится фонд тайной политической полиции — токко, сохранилась часть донесений агентов наружного наблюдения, филеров, которые вели «подозрительных русских», как называли в донесениях Ощепкова, Плешакова и многих других. Вот пример такого рапорта от начальника столичного полицейского управления Масахиро Ота на имя министров внутренних и иностранных дел — Вакацуки Рэйдзиро и Сидэхара Кидзюро, а также губернаторов префектур, по территории которых пролегал маршрут Плешакова:

«Совершенно секретно, № 725. 1 апреля 1926 г.

О выезде подозреваемых русских граждан из Токио.

Переводчик отдела “Центросоюза” в Хакодатэ Владимир Плешаков жил в гостинице “Маруноути” в районе Кодзимати.

О приезде этого человека в столицу вместе с членом отделения “Центросоюза” в Хакодатэ Лышковым (Рыжковым (?) — А. К.) уже сообщалось в секретном донесении № 649 от 25-го числа прошлого месяца. В префектуру Ибараки сообщено по телефону о выезде этого человека из Токио со станции Уэно в сторону Хакодатэ вчера в 10 часов вечера с тем, чтобы там на него обратили внимание.

Во время пребывания в Токио он постоянно посещал офис торгового атташе в посольстве и общался с Роктиным (Локтиным (?) — А. К.) — представителем “Синдиката” во Владивостоке, живущим с ним в этой же гостинице. Высказывался о прибывающем писателе Пильняке и президенте “Синдиката производителей масел и жиров” Попове.

После пребывания в Токио обсудил вопрос продолжения сотрудничества с Янсоном в “Центросоюзе” в Хакодатэ и одновременно искал возможность перейти на работу в офис “Доброфлота” по личным мотивам, однако так и не смог решить оба вопроса…

Мы обратили внимание на вышеуказанного человека в связи с телеграммой с Хоккайдо. В 9 часов 58 минут утра он приехал в Цуруга поездом из Токио. Зашел в местное консульство и отдыхал. В 3 часа дня отправился на Владивосток на судне “Каги-мару”. Пронес с собой 5 сумок и 4 чемодана. Ничего подозрительного обнаружено не было. Однако, секретное расследование, учиненное по случаю его отъезда, установило, что его отозвала штаб-квартира в Хабаровске по причине изменения статуса организации “Центросоюз”, и ему не известно следующее место назначения» [228] .

Вместе с донесениями о наблюдении за Митричем в этой папке подшиты документы, проливающие свет на личность другого старого знакомого Ощепкова, упомянутого в «плане работы» под пунктом 10: Стефана Сазонова. Материалы эти оказались рядом по причине хронологической последовательности, но, возможно, были причины, неизвестные японской полиции, которые позволят сегодня нам самим объединить деятельность троих бывших семинаристов в Японии: Ощепкова, Плешакова и Сазонова в одно общее дело. Личность последнего из наблюдаемых помогает прояснить аналогичный японский отчет «По поводу проникновения на Восток подозрительных русских»:

«Секретарь генерала Семенова, проживающий в г. Нагасаки, подозрительный русский Сазонов, 32 лет 14 числа сего месяца в 8.18 утра прибыл в Симоносэки на пароме “Каммон”.

Из префектуры Фукуока нас предупредили, что за ним нужно проследить. Во время слежки он немного передохнул на станции в помещении для ожидания, после чего отбыл в направлении Токио на поезде № 8, о чем мы и сообщили властям префектуры Хиросима. Во время слежки вел (с агентом полиции. — А. К.) беседы, записанные ниже, больше ни в чем подозрительном замечен не был.

О вышеизложенном почтительно докладываем.

“1) В качестве секретаря генерала Семенова я на протяжении последних трех лет живу в Нагасаки и, в связи с различными делами генерала, часто езжу в разные уголки страны, но при этом местная полиция устанавливает за мной слежку, чем доставляет мне крайние неудобства, в то время, как я никоим образом не совершаю каких-либо действий, вредных для японского правительства. Сам я в первом году Тайсё поступил в семинарию при соборе архиепископа Николая в Токио и, окончив ее в пятом году Тайсё, занимался проповедью православия и исследованием Японии. Затем я примкнул к войскам генерала Семенова и даже вошел к нему в доверие.