Вечный. И Шэрре не пришлось присматриваться, чтобы за первым же отпавшим куском волшебной тени узнать его. Хотя она считала его мёртвым, знала, что никого другого здесь просто не может быть. И иллюзия его была слишком хороша для того, чтобы её творцом стал человек или эльф, не одарённый бессмертием.

Он прокрутил в руке своё гадкое оружие - в тот же миг слишком сильное для того, чтобы знающий человек или эльф посмел на него напасть, - и шагнул вперёд. Миро вынул из ножен свой неизменный меч, который носил, казалось, повсюду, и угрожающе покачал головой, словно предупреждая - просто так обойти его не удастся.

– Значит, всё-таки эльф, - скривился наставник.
– Предатель. Коварство, проникнувшее в глубину самой Академии. Ну что же, ты не слишком-то вовремя раскрыл своё истинное обличие. Не стоит быть настолько самонадеянным и верить, что сумеешь остановить каждого из многочисленных учеников.

– О, количество не значит, что на вашей стороне преимущество, - покачал головой Вечный. Палица в его руке замерцала, казалось, и он вновь прокрутил её в руке, чувствуя, как липкими каплями застывала на израненной коже кровь. Мужчина не умер; для Вечного, бессмертного ритуальное эльфийское смертельное оружие обращалось орудием для пыток, но, тем не менее, не могло принести ему, пожалуй, столь желанную погибель. Шэрра наверняка знала, что это не его палица.

Роларэн никогда не растерзал бы собственное Златое Дерево только для того, чтобы пойти с ним сражаться. Да ему и не дали бы. В его руке сейчас ядом билось чужое сердце - оно пыталось его уничтожить и отравить, но не могло проникнуть в кожу. Только руки. Только это вечное мучение.

Миро тихо зарычал, словно готовился обратиться диким тигром, и ступил вперёд. В самой только позе чувствовалась бесконечная угроза, и на губах у Роларэна застыла неизменная улыбка. Он, казалось, был само благодушие и счастье - стоял, просто расправив плечи, и внимательно смотрел - даже с лёгким спокойствием и довольством, - на дрожащего от гнева вечного соперника. Теперь, когда ему самому уже точно было понятно, кто из них двоих много сильнее, не следовало задаваться вопросом, за кем именно останется победа. Разве это вопрос, когда речь идёт о самом Вечном? Нет. Просто глупость, вот и всё.

Шаги становились всё ближе. Можно было почувствовать беспокойную, быструю магию Фирхана, наполнившую коридоры страхом не перед неизвестностью, но за каждого из своих учеников. Даже за до нелепости самоуверенного Миро, что уже сам передавал свою глупость тем, кто заслуживал немного большего, пожалуй.

Фирхан из них всех был единственным, кто видел в своей жизни эльфов. Единственным, кто на самом деле мог оценить их коварство и прочее. И Роларэн ждал с нетерпением того, кого помнил и пересекающим границу мальчишкой, и почти стариком - мужчиной, что готовил воинов, что заведомо умрут.

Он растолкал учеников в стороны - те попятились, а после, стоило только Фирхану переступить порог, ринулись в тренировочный зал следом за ним. И в коридоре их набилось великое множество. Огромные, толстенные каменные стены всё расширялись и расширялись в мыслях - а на деле оставались такими же, как и прежде. А потолки и вовсе будто бы стали ниже - можно было почувствовать, как давит на сознание удивительная безысходность этого пространства, ограниченного до ужаса.

Эльф способен быть грациозным и быстрым не только в лесу. А вот им, людям, нужно пространство - и чем больше, тем лучше. Человека не загнать, будто бы крысу, в дыру - он свободолюбив и так же поразительно глуп...

– Фирхан, - усмехнувшись, попривествовал его Роларэн. Миро попытался заступить учителя, но тот лишь устало положил ему руку на плечо и отрицательно покачал головой.

– Ты умер, - выдохнул он.

– Учитель, - Миро раздражённо втянул воздух, а в ответ издал тихое шипение.
– Мы должны его остановить. Эльф...

Фирхан отмахнулся от него и ступил вперёд. Посмотрел на Шэрру, уже отошедшую от стены, а после вновь перевёл взгляд на Вечного. Тот усмехнулся и вновь вскинул собственную боевую палицу, будто показывая - он не уйдёт без боя, если на него нападут.

– Лучше бы вам всем просто расступиться.

Шэрра только сейчас заметила, что и у него были шрамы. На шее - тонкие полосы прятались под рубахой, но на сероватой руне на его плече ещё можно было заметить две борозды, на которое не хватило даже исцеления самого Вечного. На руке, всего один, зато длинный. Казалось, тянулся даже выше, чем от локтя - и было нетрудно сказать, что его породило.

Это яд палицы стекал по его руке и оставлял болезненную рану.

Они его не остановят. Даже если навалятся все вместе. Шэрра всё смотрела и на ожог, и на острые эльфийские уши с двумя тонкими полосками шрамов - словно кто-то пытался сделать их круглыми, но не смог, потому что рана затянулась быстрее, чем плоть успела упасть. Роларэн был не просто кошмарен в своём нынешнем состоянии - он, измученный и уставший от вечного притворства, оставался самым могущественным эльфом Златого Леса. И в руках он держал то, что должно было его убить в первую очередь.

Самую большую эльфийскую слабость он превратил в собственную карательную миссию. И сколько б молитв не спело человечество, сколько б заклинаний не вплели они в ковку собственных мечей, Роларэн будет всё равно сильнее. Шэрра видела, как он смотрел на Королеву Каену. Видела, как сопротивлялся ей - без видимой боли. Он выжил, когда остался там, у границы, он перенёс все эти долгие и страшные дни после того, как его, охотника, упустившего собственную жертву, поймали. Шэрра сомневалась, что в эльфийском государстве при нынешних раскладах можно было отыскать геройство больше, чем это.