– Полторы.

Она долго смотрела на него - целую секундную вечность. И из последних сил, вместо броситься к затухающей границе, прикоснулась к его губам. Если уж будет что вспоминать о зря прожитой жизни - пусть лучше Вечный, чем страх перед Каеной - такой же бессмертный, как и Златой Лес.

– Одна, - выдохнул он ей в губы, а после оттолкнул от себя - к границе, - но горечь полыни всё ещё не покидала её. Шэрра отступила ещё на шаг, ошеломлённая, и почувствовала, как невидимые нити оплетают её руки.

Она только сейчас поняла - то был приговор не для неё, а для его воспоминаний. Убить свою жену своими же руками, убить всё, что было ему в ней ценно. Или умереть самому.

Но Роларэн не позволил Каене сыграть с ним в эту шутку. Лучше тело, чем душа. Лучше душа, чем воспоминания. Лучше воспоминания, чем она.

Граница закрывалась. И Шэрра не могла его предать.

У него убить её будет целая вечность.

У неё выжить - один миг.

– Три, - прошептал Роларэн.
– Два...

Она не услышала его "один". Переступила границу - и мир взорвался перед глазами. Она почувствовала, как исчезает Златой Лес, а вместо него вспыхивают невероятные пейзажи. Рухнула на землю, чувствуя, что кровь течёт изо всех ран. Без магии, без сил, без средств на существование.

У неё осталась только память. Резкое начертанное "Роларэн" на плече, руна, взбирающаяся по коже ближе к скуле. Руна, что погаснет когда-то, но когда?

И шанс. Он отдал ей свою вечность. Он отпустил её, согласился умереть в пыточных королевы Каены - зачем? Зачем ему это? Зачем сдаваться, когда можно продолжать вечное сражение?

Шэрра слепо улыбнулась границе. Она знала - ему недолго осталось. Не прорваться через Границу с меткой, даже вечному, даже с его правами. Каена не отпустит - ни за что.

Она умирала. Жизнь вытекала из неё. Жизнь, которую он ей подарил.

Уже вторую.

Она осела на землю и закрыла глаза, чувствуя, как капельки крови превращаются в цветы вокруг неё.

***

Год 120 правления Каены Первой

Иллюзия разваливалась быстро. Казалось, что она осыпалась песком, стеклянным, полупрозрачным, мелкими кусочками и пылью. Обратились ветром светлые волосы, серость глаз растворилась в очередном порыве дымчатой магии. И из ран осталась разве что рассечённая бровь - и серый, давно уже замеченный след на плече. Мастер невольно коснулся собственной руки, на которой красовалось похожее клеймо, - и отступил на шаг, позволяя Рэ - тому, что от него осталось, - вздохнуть вольнее.

Одежда теперь, без иллюзии, висела настоящим мешком. Тонкий девичий стан, большие карие глаза и острые-острые уши. Волосы, всё ещё длинные, волной рассыпались по худым плечам - куда темнее, чем то, что было у Рэ. Истинная эльфийка - куда уж реальнее.

– Здравствуй, - усмехнулся Мастер. Пальцы его скользнули по древней эльфийской руне на её плече, руне, обозначающей чужое имя, потом - по щеке, вплоть до свежей раны, рассекающей бровь.
– Шэрра.

Она содрогнулась и подняла на него взгляд. Она собиралась сражаться до последнего, даже если заведомо знала, что победного конца не будет. Теперь, когда стало понятно, что перед Мастером стояла юная эльфийка, остальным - тем самым, что сегодня не пришли, - оставалось только поражаться, сколько же силы собралось в руках этого мужчины, что он мог убежать и от человека, и от наделённого даром эльфа.

– Откуда вы знаете моё имя?
– ошеломлённо переспросила она.
– И зачем вам это? Ведь вы не удивлены. Вы знали, что увидите?

– Знание и надежда часто идут рука об руку, - усмехнулся мужчина. И как бы ни старалась Шэрра - она не могла увидеть ничего за грубыми шрамами, рассекающими его лицо. Только чувствовала биение чужого сердца и знала, что её собственному совсем-совсем скоро суждено будет остановиться.
– И мне хотелось бы увидеть подтверждение собственным предположениям. Удостовериться в том, что ты всё-таки не человек.

Девушка ничего не ответила. Она выпрямилась - теперь уж не было никакого смысла в том, чтобы прятаться за маской слабости. Острые уши - приговор в Академии.

– Теперь я не смогу даже выйти отсюда, - выдохнула она.
– Не смогу спастись. Женщина - уже прогрешение, на территории этого замка им делать нечего. А что уж говорить об эльфах? Используете меня как пример эльфийского коварства? Толкнёте в сторону леса - и пустите эту свору по пятам? Я не буду ждать. И поддаваться тоже не буду.

– Разве я прошу?
– хмыкнул Мастер.
– Эльфийское коварство не описать одним побегом или глупым проникновением сюда.

– У меня не было выбора, - резко ответила Шэрра.

– Я знаю, милая.

– Ничего вы не знаете, - зло дёрнула плечом она, а после провела ладонью по пылающей на плече серым руне.
– И не поймёте, боюсь, никогда. Человеку не дано понять то, что чувствовал эльф, попавшийся в руки королеве Каене!

Мастер не ответил. Не спросил - как это, быть под руководством страшной правительницы. Он сгрёб её в охапку - словно мужчина, мечтавший увидеть её много-много лет, искавший по всему миру и вдруг обрётший вместо нескладного худощавого паренька, - и впился в губы поцелуем, неожиданно страстным, как для холодного, слишком нелюдимого наставника. Она только бессильно упёрлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть, чувствуя, как на глаза накатываются слёзы. Не могла оттолкнуть окончательно - поцелуй длился практически вечность.