– Прошлое осталось в прошлом. Теперь я другая. Мой новый клинок не замутнен кровью невинных.

– Другая она, - демонстративно сплюнул Гриргонэ.
– Ну и ладно, сам с ним разберусь, - и выхватил из рукава короткий кинжал с изогнутым лезвием.
– Просто не вмешивайся.

– Не она, так я вмешаюсь, - вдруг раздался у него за спиной негромкий голос.

Гриргонэ обернулся:

– Мальчишка?

– Мужчина, - поправил я.

– Мужчина, значит?
– гаденько он улыбнулся.
– Ну и как ты, мужчина, собираешься меня остановить?

– Для начала попробую дар убеждения. Так что не перебивайте и выслушайте до конца. Вам же знакомы такие имена как Семиклейна, Дарсак и Кемерсион? Так вот, каждый из треугольника архимагов слабее моего отца. Вижу, что не верите. Ваше право. Но вот о чем подумайте - темный, что дожил до такого почтенного возраста и что не дрожит при упоминании Башни и Инквизиции, не думаете же вы, что он настолько наивен, чтобы открыться для удара в спину? Зная отца, на нем сейчас висят, по меньшей мере, три защитных заклинания второго или даже более высокого круга. Попробуйте, и вас поглотит черное пламя или захлебнетесь собственной кровью. Но даже если представить, что я вру, неужели вам совсем не интересно, что скажет магесса, когда выйдет из транса? Неужели не интересно, отчего у нее лицо стало белее снега, а тело дрожит как осиновый лист на ветру? Вы только посмотрите на нее.

Гриргонэ посмотрел. В глазах у него еще после фразы: “не думаете же вы, что он настолько наивен” просквозила искра сомнения. А уж после того, как он оценил состояние Айлуны, и вовсе опустил кинжал. Опустил, но не убрал.

– Что ты вообще здесь забыл?
– зло спросил он.

Я обезоруживающе улыбнулся и ответил:

– В таверне все на меня таращились, как на диковинного зверька, вот я и решил выйти прогуляться. А заодно убедиться, что вы не натворите глупостей.

– Да ну? И чтобы ты сделал, не подействуй на меня слова?

– Убил бы, - сказал я как отрезал, и добавил: - Обоих, если б возникла в том необходимость.

– Каким же это, интересно, образом? Словами?
– заливисто рассмеялся Гриргонэ.

«Знал бы ты, на что я в действительности способен, так бы не смеялся» - Отец учил меня всегда и везде быть готовым ко всему, - раскрыл я ладонь, внутри которой лежала, поблескивая, гладкая черная жемчужина размером с горошину.
– Артефакт, что носит имя Ашткар. Спросите у своей телохранительницы, ощущает ли она исходящую от нее опасность?

Спрашивать не имело смысла. Только увидев в моих руках жемчужину, Сарсента дернулась и рефлекторно схватилась за меч. Инстинкт подсказывал ей, что эта штука опасна. Опасна настолько, что у бывалой воительницы кровь в жилах стынет.

Маги чувствуют магию, а звездные воины полагаются на инстинкты. Хотя как по мне, инстинкты важнее. Уверен, вознамерься я раскрыть свои силы, она бы почувствовала опасность, исходящую и от меня.

– Не может быть, - выйдя из транса, рухнула на колени Айлуна.

– Еще как может, дитя, - опустился и обнял ее Гортон, прошептав на ушко: - Ты сильная. Ты многое пережила. Переживешь и это.

Встав и подтянув за собой Айлуну, учитель попросил ее:

– А теперь дитя, успокойся и расскажи им все, что ты видела.

По главному тракту к столице королевства златогороду Саренхольту тянулась длинная вереница повозок. Все как одна были выкрашены в желтый, синий и бледно-розовый тона.

По цветам на повозках можно понять, какому торговцу принадлежит тот или иной караван. Этот триколор использовал известный во всем королевстве своей всеобъемлющей хитростью и коварством Гриргонэ Аламесто.

В трех первых и последних повозках сидели наемники и маги, что обеспечивали безопасность каравана. Четвертой и пятой, считая с головы, шли повозки снабжения с припасами и оружием. А вот все остальные, что составляло ни много ни мало двадцать семь повозок, были доверху загружены товаром: бочками с пряным вином, мешками со специями и тюками с шелками.

Все, за исключением одной, самой богатой и просторной повозки, в которой путешествовал торговец со своим ближним кругом. Обычно в ней сидели всего два человека - сам торговец и Сарсента. Хотя другие торговцы не гнушались брать с собой родственников и друзей, а так же девиц, что торгуют любовью.

Но Гриргонэ был не таков. Для него дело всегда стояло на первом месте. А значит в дороге никаких шумных компаний, девок и обильных возлияний.

Обычно, но не всегда. Иногда в главной повозке сидели деловые партнеры торговца и богатые путешественники. Первым он всегда был рад, а вот вторых пускал либо из-за титула, либо за немалую сумму. Но даже тогда общая численность попутчиков не превышала шесть человек.