За все то время, что я знаю учителя, он всячески избегал разговоров на тему семьи и жизни до Башни. Ее как будто не существовало. И вот за минуту я узнаю о нем больше, чем за все прошедшие годы. Хорош сынишка, ничего не скажешь.

– «Вовремя же меня посвятили в хитросплетения генеалогического древа».

– Так ты, получается, еще и маг? Да к тому же темный? Страшный и ужасный темный маг, что способен призывать демонов и прочую нечисть, накладывать ужасные проклятия и общаться с мертвыми?
– откровенно потешался над учителем Гриргонэ.

Как же все-таки интересно устроен человек. Всего лишь слова, но для разных людей они имеют разную силу.

Гриргонэ вот, например, нисколько не поверил словам учителя. Для него он обычный оборванец и лжец. У людей, облеченных властью и богатствами, привыкших смотреть на всех свысока, такое надменное и поверхностное отношение к людям в порядке вещей. Пока им не укажешь на место, они на него не усядутся.

Что до охраны каравана, так наемники - люди особого сорта. Торговцы мечом, в большинстве своем, внимательны и очень осторожны. Они могут не верить словам Гортона, могут смеяться над ним вместе с нанимателем, но исключать такой возможности не станут.

Маги. Маги свою породу знают и потому не поверили. В зале сидели, как они сами себя называют, только белые. А белые чувствуют темных как собаки кошек и наоборот. Так почему же они не почувствовали силу учителя? Да потому что слабы у них носопырки.

А меня тогда почему не почувствовали? Судя по уровню, я слабей многих из них. Да потому, что рожденных ни один маг не почует, каким бы сильным он ни был. Я вроде как не белый и не черный, хоть классом и Некромант. Предпочитаю называть себя серым.

Сарсента была единственной, кто восприняла слова учителя всерьез. В ее профессии лучше перебдеть, чем недобдеть. А если кто утверждает, что он - темный маг и не врет, а твой подопечный откровенно задирает льва - будь готова вместо него сунуть голову в пасть.

Темные маги на Гронтхейме, как помните, не пользуются особенной популярностью. Многие из них предпочитают не светиться, селятся подальше ото всех. Но учитель не таков. Он считает, что темные должны гордиться своим ремеслом. Что ходить должны не понуро, а с высоко поднятой головой. Всегда и везде.

Жаль, что я так не могу. Если учителю только за то, кто он есть, Инквизиция и Башня ничего не сделать не может, меня, как рожденного, ждет скорое свидание с костром.

Да что там, один единственный раз я получил добро от учителя, применил магию не таясь, и пришлось двум невольным свидетелям Печать Смерти ставить. Почему двум, их же трое? Как оказалось, Олкенье уже давно известен мой секрет. Учитель, сколько я ни допытывался, так и не сказал мне, кто она, блин, такая и что их связывает!

Так что теперь, если родственнички кому про меня проболтаются, их ждет долгая, мучительная, но что самое главное - неизбежная смерть. Хотя, на самом деле, все это враки. Никакой Печати Смерти и в помине не существует. Просто они об этом не знают. А на языках у них Клеймо Елма. Нарушит кто данную клятву, и язык превратится в кисель. Будет немой, но хоть живой.

Учитель протяжно вздохнул и отвернулся от Гриргонэ. Он посмотрел на магов, на каждого из них, и громко спросил:

– Неужто и вы не знаете про Гортона Санмарейта?

Ответом на вопрос послужило молчание.

– Значит, забыли про меня в Башне. Списали со счетов. Ну ничего, скоро вспомнят. Скоро все вспомнят, для чего нужны темные. Что без нас всех вас ждет только одно - смерть.

Гортон улыбался. Он знал того, чего не знают другие. Уходя из Уркты, он установил следящее заклинание Мертвый Глаз и с высоты птичьего полета обозревал все, что случилось в полнолуние. Видел армию мертвых во всей красе. Видел, что стало с горе-героем, во что он превратился. Видел въехавшего на бледном коне скелета-переростка в изодранной черной мантии. Видел, как тот скелет с войском, покидая горящую Уркту, взмахом руки сравнял ее с землей. Ни обглоданных трупов, ни обломков домов, ни даже горстки пепла от нее не осталось.

Вспомнилось, что он мне тогда на это ответил:

– Такое под силу разве что заклинанию пятого круга. Но ничего похожего я в жизни не видел. Возможно какая-то древняя, забытая магия.

Помню, какая у учителя при этом была улыбка. Он будто разом помолодел на десятки лет. Думаю, отшельнический образ жизни ему порядком приелся.

Но вот он вырвался на свободу, расправил крылья и взлетел. Я, конечно, рад за него, да только тучи сгущаются. Армия мертвых движется в нашем направлении, и чем скорее мы отсюда свалим, тем лучше.