Все. Песня вот она, перед ней, есть мелодия, есть текст. И есть одна большая проблема — каким образом заставить Стивена ее взять?

"Друг мой, ты же гордый как черт знает что, ты никогда не согласишься, особенно после того, как пообещал мне "очень-очень" далекую дружбу и начал так старательно избегать малейших контактов со мной.

Что делать?"

Она посмотрела на время — половина пятого, скоро встанет третья группа и тут станет людно. Быстро собрав груды мятой бумаги с пола и стола, она рассовала их по карманам, криво усмехнувшись с того, что ее куртка теперь стала шелестеть практически так же, как куртка Стивена. Сложила вчетверо окончательный чистовой вариант, который написала поверх нот, отдельно сложила листок, на котором тайком распечатала в учительской оригинал Стивена, собранный из полосок. Собрала в стопку книги, которые ей еще вечером сунула Мари, уверяя, что только знание оригинальной истории поможет ей понять переживания героев сериала.

Пошла относить все лишнее в комнату, открыла дверь и замерла на пороге — Мари была не одна на кровати. Рядом спал Алекс, оба были полностью одеты и лежали поверх одеяла, парень обнимал Мари одной рукой, во второй продолжая держать какую-то книгу, как будто уснул с ней в руках. Они выглядели так умиротворенно, спокойно и надежно, так радостно…

"Господи, рыжая, как же я тебе завидую… Почему у меня так не получается? Почему все люди как люди, познакомились-влюбились-встречаются, а у меня вечно такой бардак в отношениях? Я что-то не так делаю? Эх… ладно, мне некогда рассуждать, у меня осталось очень мало времени."

Она тихонько положила вещи на свою кровать и вышла, осторожно закрыв дверь. Села на подоконник напротив, поджав ноги к груди, и крепко задумалась, по ходу перечитывая слова песни и обводя ручкой заглавные буквы, попыталась тихонько напеть ее так, как она себе представляла, получилось очень красиво. В ее воображении песня звучала ярко и насыщенно, не просто наигранная на рояле, а профессионально аранжированная талантливым и опытным специалистом, которого никто не торопит, красивая и плавная, замысловатая и естественная, как танец пылинок в луче света, в теплом воздухе, потревоженном взмахом ангельского крыла…

Она закрыла глаза, позволяя мягкой иллюзии поглотить ее сознание и утопить в этой песне до конца, как в живую увидела эти пылинки и этот свет, высокое стрельчатое окно в просторном зале старинного замка, светлом и радостном, с танцующими ангелами, счастливыми и невинными, как объятия двух любящих людей, уснувших за книжкой. Но они там не одни, на них смотрит с завистью и жаждой невозможного кое-кто не такой невинный, кое-кто, способный на страшные вещи ради своих желаний…

В голове играла песня, перед глазами кружились пылинки и разыгрывалась настоящая драма… Стефани так отчетливо это видела, что разрывалась между желанием остаться в этой иллюзорной реальности в качестве зрителя и скорее вскочить и записать все увиденное в мельчайших подробностях. Желание записать победило, она наощупь схватила чистый лист и стала быстро строчить, заполняя его мелким шрифтом, без всякой логики, но очень эмоционально. Ручка прыгала по бумаге, а перед глазами все еще стоял иллюзорный зал с ангелами и пылинками, со всем тем, что было с ними дальше.

Это был какой-то странный полусон, такой реальный, что она чувствовала все как наяву, но при этом понимала, что на самом деле сидит в пустом коридоре и с бешеной скоростью скребет ручкой по бумаге, и смогла вынырнуть из этого двойственного бреда только закончив последнюю строчку. Перечитала, удивляясь собственной красноречивости, улыбнулась.

"Клип, надо же. Можно будет приложить его к моей просьбе, вдруг кому-то понравится и к Стивену будет меньше претензий… вот только кому? Кто может помочь мне заставить Стива взять песню?"

Стефани вздохнула, вспомнив его разговор с Мелани, его хмурое выражение лица, непреклонный взгляд, холодный, как тысячелетние льды, непоколебимый, как молодые горы…

"Ключевое слово — заставить. Не уговорить, потому что все равно не получится, а именно заставить. Кто может его заставить? Кто-то, кто имеет на это право."

Она вспомнила раннее утро на пляже, в фургончике с гардеробом и гримеркой, где взбешенный Стивен в кожаных рукавах и цепях орал на все живое и грозился вообще отказаться от съемок… а потом ему позвонил режиссер и он сдался, немного повыделывался и сдался.

"Мне нужно перетащить на свою сторону режиссера. Кого? Мелани нельзя, после того, как она отчитала Стива как мальчика, чуть ли не прямым текстом угрожая угробить его карьеру, ей нельзя открывать всю подноготную этой истории с песнями, Стивен мне этого не простит.

А кого? Остаются только двое."

Она медленно подняла голову от колен и чуть-чуть улыбнулась. Она решила, кого.

"Сэма. Да, он сейчас никак к нам обоим не относится, но Тони я вообще не знаю толком, я никогда с ним не работала. А Сэм… пусть у нас с ним и были напряженные отношения, пусть мы плохо срабатывались, но одного у него не отнять — он умеет принимать решения, отличающиеся от первоначальной задумки, отступать от сценария просто потому, что он так решил и считает, что так будет лучше. Без страха, без оглядки на больших боссов, которых все так боятся, но с уверенностью и готовностью нести ответственность."

Стефани улыбнулась, вспоминая, как он приказал разбудить сценаристку, как охренела Бетти, когда Сэм отмел все ее возражения и решил переодеть Бренду для сцены с танцем.

"Сэм. Да, он меня спасет. Вот только мне придется разбудить его в пять утра, а он никогда так рано не встает, он вообще среди всех групп считается самым ленивым режиссером и предпочитает заработаться за полночь, но утром поспать лишний час. Представляю, что он мне скажет…"

Она обреченно зажмурилась и уткнулась в колени, позволив себе пострадать и поныть, жалея себя и пеняя на свою нелегкую судьбу. Десять секунд. А потом решительно выдохнула, собралась с силами и встала. Пошла в мужское крыло, к дальним комнатам, где еще ни разу не была, остановилась напротив самой последней двери и опять уселась на подоконник. Достала телефон, ужаснулась цифре на часах, и мысленно взмолившись великому всепрощающему миру об успехе, набрала Сэма.