Он немного расслабил хватку, и Джедда слегка расслабилась, и румянец на щеках стал бледнеть.

– Нейтральные камни?

– Не всегда. Очевидно, что мировоззрение родителей играет роль, но важен и фактор сестринства.
– Она прочистила горло.
– Теперь ты готов услышать остальное? Проще говорить, когда тебе не угрожают смертью.
– Очевидно, так и есть.
– Я никуда не уйду, - поклялась она.
– Да и куда идти? Я не знаю, как отсюда выбраться.

И это очевидная правда. К тому же, дверь заблокирована Разром. Кроме того, ему не нравилось бить женщин. А ещё он отчаянно хотел верить, что она никого не убивала. Что очень неудобно, ведь он обещал Набебе отомстить, найти воров, вернуть камни и вновь спасти мир.

Чертыхнувшись, он отпустил Джедду и отступил. Гнев немного ослабел, и у Разра появилось чувство вины при виде красных отметин на горле Джедды.

– Спасибо, - она подняла руку и потёрла горло.
– Как я уже говорила, эльфы-драгоценщики весьма конкурирующий вид. Так как для выживания нам нужны самоцветы, рядом с ними мы начинаем активничать. Члены семьи убивают друг друга за один маленький рубин.
– Она замолчала, и Разр подумал, крылась ли за этим какая-то история?
– Когда мы с сёстрами родились, родители постарались не дать нам сражаться за камни, поэтому вручили по волшебному камню жизни с уникальными направлениями. Манде достался злой, Рейне - нейтральный, а мне - добрый.

Разр нахмурился.

– Почему родители навязали твоей сестре зло?

Джедда посмотрела на рубин Люцифера, словно искала слова.

– Добро и зло - индивидуальны, так?
– она слабо улыбнулась.
– В моём мире, все камни и направления нейтральны. Те, кому достались самоцветы зла, могли остаться жить в мире эльфов. От них это и ожидается. Но не всегда так выходит.
– У неё задрожал голос.
– Так случилось и с Мандой.

Как бы странно это ни звучало для Разра, он полагал, что не мог судить, учитывая, что некоторые ангельские традиции были столь же чёрствыми и жестокими. Он почесал подбородок и попытался собрать всю новую информацию воедино.

– Ладно, я понимаю, что сёстры не должны были сражаться за самоцветы, но что сдержит вас от драки за, например, обручальное кольцо с не зачарованным бриллиантом какой-то дамы?

– Не зачарованные камни распространены, и охоты за ними нет, за исключением, может, таффеитов. Но когда дело доходит до зачарованных камней, направление нашего камня жизни заставляет жаждать самоцветов того же или похожего направления. Каждый камень не нашего направления меняет наши чувства, действия, и даже может вступить в конфликт с камнем жизни, вызывая болезни.

Интересно. И странно.

– Ты могла бы поменять направление?

– Да, но это если поменять камень жизни, что мы делаем несколько раз за жизнь, находя более сильные самоцветы. Но так как большинство драгоценных камней, которые мы собираем, как правило, соответствуют направлению нашего камня жизни, если ты меняешь направление камня жизни, все остальные самоцветы, идущие по прежнему пути, могут вступить в конфликт.
– Она вновь посмотрела на рубин Люцифера.
– Переход от нейтральности к добру или злу не так рискован, и даже переход от добра или зла к нейтральному не всегда катастрофичен, но ты не захочешь сменить направление с добра на зло или наоборот.
– Она принялась наматывать длинный локон волос на палец.
– Камень жизни так же ответственен за цвет волос и глаз.

– Вот, дерьмо, - выдохнул Разр, неуверенный, что делать дальше. Такого сценария он не предусматривал, как и не планировал физически привязываться к тому, кого поклялся уничтожить.

Чертовски неподходяще.

– Значит у твоих сестёр другие камни?
– Она неохотно кивнула, и он выругался.
– Один - аметист Эбеля - нашли.

Она закрыла глаза и тяжело выдохнула.

– Он был у Манды. Я не знаю, как ангел нас выследил, но добрался до нас, молодых и глупых. Тогда мы ещё не научились хранить самоцветы в безопасном убежище.
– Она замолчала, и Разр понял, что следующие её слова перевернут всё, во что он верил: что действия Эбеля были необходимыми и оправданными. Но сейчас, пустив Джедду в свою жизнь, Разр больше не делил мир на чёрное и белое. Теперь существовал миллиард различных драгоценных оттенков.

– Джедда, что произошло?

Её глаза стали напоминать воду на поверхности тающего ледника.

– Он мучил нас, убил Манду и забрал самоцвет. Мы с Рейной с трудом смогли сбежать.

Непонятная ярость пробудилась от осознания, что Эбель мучил Джедду, и неважно, что он планировал сделать то же самое. Поэтому и ещё потому, что Эбель был мёртв, ярость и была непонятной, да к тому же и бессмысленной. Глубоко вдохнув, он проклял имя Эбеля и сменил направление вопросов.

– Ты говорила, что направление Манды было злым. Но камни Еноха - добро. И как же она впитала самоцвет, не изменив себя?

– Камень изменил её, - ответила Джедда.
– Но не так сильно, как должен был. И я не знаю почему. Самоцветы меняют нас по-разному.
– Она посмотрела куда-то за него, куда-то, куда он не мог за ней последовать.
– И камни не настолько добрые, как ты считаешь.

Бессмыслица.

– Они наполнены ангельской кровью, - заявил он.

Она пожала плечами.

– Мне всё равно, хоть будь они наполнены кровью архангелов или самого Еноха. Говорю тебе, их энергия не похожа ни на что, с чем нам доводилось встречаться и ни на что, что я встречала с тех пор. Словно частота их циклов проходит на супер скоростях по всем направлениям. Мы думали, что камни нейтральны, но это не так.