Шумно повернувшись на кровати, он уставился в потолок, подсвеченный ночной улицей:

– Почему тогда в ушах этот голос, эти слова? Откуда они? Лави не могла так сказать, она на мраке шизанулась. Лилиан тем более…

Он бессмысленно вглядывался в тёмную комнатную высь и всё сильнее чувствовал слабую, робкую боль. Что-то трепетало близко от сердца, отчего нельзя было вздохнуть:

– Пусть я съеду на этом призраке. Непоправимо… Пусть, так лучше! Лучше, чем опять кинуться. А вдруг она есть? Где-то живёт? Ну, вдруг!? О, Господи…

Это был сон во сне, явь во сне, сон наяву. Около полуночи в дверь позвонила Лилиан, крикнула снаружи:

– Открой!

Он выпрыгнул из кровати, отскочил к шкафу и оцепенел от страха – опять марево последних дней надвинулось со всех сторон.

– Сгинь, – прошептал и услышал в прихожей телефонный звонок.

Было ясно – по телефону звонила тоже она. Дрожа всем телом, он вышел в темноту спящей квартиры, проверил входной замок, поднял трубку, чтобы удостовериться, и тут же бросил… Телефон трезвонил больше минуты. С колотящимся сердцем, не открывая глаз, сидел он рядом, кусал костяшки пальцев и слушал сводившие с ума звонки. Лилиан знала, что долго он не выдержит. Одна за другой вспыхивали мысли:

– Сейчас проснутся соседи. – Всё равно не буду отвечать. – Она хочет мне что-то важное сказать. – Нет, она охотится за мной. – С ней самой что-то случилось. – Не хочу знать. – Если позвонила, позвонит ещё. Лучше сразу ответить и навсегда порвать с нею, со всем, что было. Да, именно!

Выдохнул, преодолевая дрожь, поднял трубку и резко спросил:

– Зачем звонишь?

– Здравствуй… – пауза длилась нестерпимо долго. – Знаю, ты не хочешь со мною говорить, не хочешь меня видеть, – голос Лилиан плыл как у пьяной.

– …

– Рада, что ты уже в норме.

– Не очень, тебе какое дело.

– Очень у нас не бывает… Она увела тебя, эта красотка.

– Она спасла меня. Кто она? Скажи!

– Ну, нет. Чего захотел. Странно, что она у тебя не в постели. Это ведь опытная шлюха, – медленно, ласково выговорила Лилиан.

– А кто тогда ты? Она в метро пропала. Дай мне её телефон!

– Ни за что. Значит, оклемался… Но если бы ты не жрал водяру, как зомби, и не сбежал от меня, всё было бы иначе, без ломки и ужасов, как в первый раз, помнишь? Помнишь?!

– Нет, и не желаю! Я не за тем к тебе приходил… Хотел со всем покончить. И с тобой и с этой жизнью.

– Жалеешь, что обломилось?

– Не жалею. Пусть всё будет, как есть.

– Глупый, ты живёшь, но в твоей жизни ничего не изменилось. И никогда не изменится. Что, ещё не настрадался? – было слышно, как она дышала в трубку. – Ты ведь опять придёшь. Чтобы уйти вместе, насовсем.

– Ты… Не приду, нет. И не думай!

– Значит, любви ищешь. Хочешь ещё боли? Крепкий мэн оказался. Но этой боли ты не выдержишь. Среди зверей живут звери, а ты не такой.

– Я повешу трубку.

– Ладно, не буду. Ты сам выбрал себе казнь.

Он не ответил, собираясь с силами, чтобы бросить трубку. Мучила жутковатая дрожь, будто ему позвонили из ада. Она, видно, почувствовала и перешла на быстрый шёпот:

– Я хотела дать тебе то, на что не способна обычная женщина…

– Бред.

– …почувствовать экстаз, освободить от страха смерти, помочь прожить дотла эту поганую жизнь – пока желание жить не иссякнет! Это удел немногих, одиноких душ. Ты сам к этому шёл. Я видела, знаю людей, поверь. Но ты решил вернуться, в стадо. Я звоню, чтобы проститься. Я уйду одна, рано или поздно. Уже решила.

– Крышняк трещит. Не замечаешь – совсем шизанулась?

– Я… не обижаюсь на тебя. Моё знание тебе недоступно. Оно невыносимо. Это знание истины, которой все боятся. Но ничего, кроме смерти, в мире нет и не будет… Не бойся хэша, милый. Не бойся уйти, когда всё надоест. Только так можно хоть немного пожить, пока не услышишь зов. Я услышала.

– Лилиан! – он беспомощно забормотал: – Это ты от отчаяния. Не надо! Ты умная, так много знаешь. Ты другим поможешь…

Он вспомнил о Лави, но услышал в трубке сухой, ломкий смех:

– Бедный, ты ничего-ничего не понял. Даже сейчас. Это тебя Бог пока хранит. Не знаю для чего. Прощай!

В уши горячечным пульсом били гудки, отзывались в мозгу. Бесчувственно застыла рука, с нею срослась раскалённая трубка. Он сидел в тёмной прихожей не в силах пошевелиться, лишь когда за дверью нудно закашлял во сне сосед, смог оторвать от пылающего уха телефон и, словно лунатик, вернуться к себе.

– Такая жуть из неё прёт. Зачем звонила? Проверяла насчёт ломки? Думала опять приманить? На жалость давила? Неужели она верит в Бога? Нет, конечно, это же ведьма… Хотела разузнать про свою знакомую, с которой я сбежал? Постой, значит, она была? Была?! – зазвенело в ушах: – Была… Была, есть. Но где? Теперь её не найти. Для меня она не существует. Существует не для меня.