— Оу, ципа, да ты просто красотка! — присвистнул Брей, развалившись на диване обложенный пакетами с едой со всех сторон. И кому-то удалось напялить на него штаны.

Кристоф расположился в большом кожаном кресле, и я бы даже решила, что он спит, если бы не рука, плавно поглаживающая приклад винтовки.

Тайлер сидел на полу, переодетый в штаны и свитер ярко-сиреневого цвета. Лучшей расцветки, разумеется, подобрать не мог. Одной рукой он прикладывал к носу пакет со льдом, второй листал книги, ровненькими стопками разложенные вокруг него.

Сиропчик аккуратист.

Шея Брея перегнулась через подлокотник дивана. Похоть на лице вызывала приступ рвоты.

— Эй, ципа, ты ведь теперь чистая? Почему не позвала спинку потереть? — Его брови игриво подёргивались.

— Не стала лишать Кристофа этой возможности.

Двусмысленно получилось, но кажется, Кристоф понял, о чём я, потому как с его стороны долетел тихий смешок.

— Твои мокрые волосы так возбуждают, ципа!

Открутив бутылку с водой, я сделала пару глотков.

— Уверена, Брей, со своим возбуждением ты давно научился справляться самостоятельно.

Новый смешок Кристофа. А этот здоровяк всё же не лишён чувства юмора. Я присела напротив него:

— Где Чейз?

— Проверяет склад. — Кристоф даже глаз не открыл. — Дверь склада напротив спусковой лестницы. Так что думаю, он там и заночует.

— Пост принял? — фыркнула я.

Не знаю, сколько длилось это угнетающее молчание, я даже уже было подумывала рискнуть здоровьем и пойти посмотреть, что там с Чейзом, но Кристоф решил продолжить разговор:

— Почему нету тварей? — Его глаза были по-прежнему закрыты. Может во сне бредит? — Ни одной. За всё время пока мы шлю к бункеру.

Не бредит.

Я пожала плечами. Не знаю зачем — он всё равно не видит.

— Без понятия. Может у них сегодня выходной?

Кристоф внезапно распахнул глаза и тихо произнёс:

— Тогда кто его подстрелил? — Он подловил меня.

Я молчала. Шелест пакетов Брея нервировал. И не уверена, что будет правильным рассказывать про женщину с точно такими же глазами, как у Чейза, но отсутствием других признаков твари. Вряд ли Кристоф поверит, что и у неё был конъюнктивит.

— Я подстрелила. — Соврать получилось плохо.

Глаза Кристофа сузились.

— Хотела сбежать.

Брей поверил бы, он тупица, но не этот парень.

— Слышь, психопатка?! Я ничего не могу найти про перелом носа! — разрядил обстановку ворчливый голос Сиропчика. — Что делать-то будешь?

Подхватив с пола пакетик M&M's, я быстро поднялась на ноги:

— Что я должна сделать? Я не хирург. Оставь его в покое, сам пройдёт.

— И кривым останется?! — Лицо Тайлера покрывалось пунцовыми пятнами.

Я раздражённо прикрыла глаза. Сколько мне ещё терпеть всё это?..

— Между прочим, это уже во второй раз! — возмущался Тайлер.

Точно. Во второй. Я и забыла, как на суде разукрасила его физиономию.

— В прошлый раз ты это заслужил, — бросила я, привалившись спиной к стене и распаковывая пакетик M&M's. Тысячу лет не ела ничего сладкого.

— А в этот?!

— Отвали, а?

— Извиниться не хочешь?!

Я взглянула на него исподлобья:

— А как на счёт тебя? Забыл, что один из пунктов, почему Блейк разукрасил мою спину, имел прямое отношение к тебе? Всё ещё нужны мои извинения? Они что-то изменят?

Грудь Тайлера высоко вздымалась:

— Возможно после них я передумаю пристрелить тебя пока ты будешь спать!

Какая жалкая угроза… Действительно думает, что смерть — самое страшное из всего, что может произойти?

Я направилась к выходу:

— Я не буду извиняться.

После ослепительно яркого света в круглой комнате, коридор бункера показался мрачным склепом.

Дверь складского помещения была открыта. Серые стены, длинные стеллажи, заставленные картонными коробками, и несколько одиноких лампочек, свисающих с потолка на тонких проводах.

Одинокая фигура Чейза находилась у противоположной стены. Одна нога согнута в колене, вторая вытянута перед собой. Затылок откинут на бетонную стену. Глаза прикрыты. В руке пистолет.

— Я проспорил себе пять баксов, — хрипло произнёс он, не поднимая головы.

Я скрестила руки на груди и подпёрла плечом дверной косяк:

— На что спорил?

Грудь Чейза дёрнулась в беззвучном смешке:

— Одна часть меня была уверена, что ты придёшь ещё час назад, другая, дала тебе чуть больше времени.